Принц указал куда-то ей за плечо, и Инга обернулась. Там серость слегка уплотнялась, изгибаясь совершенно правильной, явно задуманной человеком аркой.
– Думаешь, выход?
Она прищурилась:
– Как будто дверь… Может, и правда дверь?
Инга поморгала и снова глянула на очертания, которые приняла за арку. И правда, в полумраке проступали контуры двери.
Инга шагнула ближе, под контурами угадывался древесный рисунок шлифованных досок, стянутых металлическими скобами. На уровне пояса темнело кованое кольцо, и Инга, недолго думая, за него дернула. Свет ослепил ее, и она еще долго стояла зажмурившись.
– Ну, что там?
Принц сопел ей в ухо и заглядывал через плечо. Инга аккуратно приоткрыла один глаз, второй – и обмерла. Но принц уже протиснулся мимо, перешагнул порог, и она осторожно двинулась следом. Сначала ей показалось, что их окружает небо. И сверху, и по бокам, и снизу, прямо под ногами. Они попросту стояли в воздухе, будто на твердой земле.
Деревянная дверца за их спинами тем времени скрипнула и сама собой прикрылась, но оказалось, она здесь вовсе не единственная. Со всех сторон пятнами темнели другие двери, самых разных видов. Округлые, ромбовидные, квадратные и совсем бесформенные, деревянные, металлические и стеклянные, оранжевые, фиолетовые, синие и некрашеные. Пространство, в котором висели двери, было залито сверкающим утренним светом, но самого солнца видно не было. Зато кое-где проплывали облачка.
В центре, прямо в воздухе, парил престранный дом. Как и дверцы вокруг, он был плодом чьей-то безумной фантазии. Слева возвышалась башенка под округлым шпилем, справа прилепилась оранжерея из желтого стекла, дальше – балкон обсерватории с телескопом, терраса с плетеными шезлонгами, висячий сад с зеленью, которая, кажется, вырастала из самого воздуха, разномастные окна под стать дверцам: огромные арки с мелкой расстекловкой, витражные розетки, треугольные мансардные окошки, а над всем этим – ломаная линия крыши. Казалось, каждую новую комнату прилепляли к старым как получится – сбоку, сверху, снизу… Черепицу тоже стелили как придется, и крыша получилась разномастная, вся в заплатках.
Инга выпучила глаза. Дом завис в пространстве, как будто подвешенный на невидимых нитях. Но он не качался, не болтался в воздухе, как полагалось бы тяжелому предмету. Он просто стоял, как и они сами. Инга сделала шаг. Ощущение было таким странным, что закружилась голова. Казалось, она вот-вот упадет в бездну, но она не падала.
– Ну и пейзаж, – присвистнул Франц. – А домик симпатичный.
– Думаешь, нам туда?
– Если не хочешь позаглядывать в эти двери…
– В доме, может, кто-то живет.
– Наверняка.
– Вот этого я и боюсь. Что, если нас сюда заманили и будут теперь держать силой?
– Да кто? – усмехнулся Франц. – Дух часовых стрелок и шестеренок?
– А что, если часы живые, как… – Инга запнулась.
Она вспомнила совершенно живую, неотличимую от человека куклу из отцовского тайника, у которой от стычки с гвардейцами на коже проступила кровь. Так, может, она все-таки не кукла? Или кукла, но высшего порядка, какая-то особая, совсем не такая, как даже Лидия, которой восхищались придворные? А значит, и часы, внутри которых прятался пусть и не такой сложный, но все-таки механизм, могли рождать какую-то непостижимую магию?.. И если так, то чего от них ждать?
– Не проверим – не поймем, – рассудил Франц. – В конце концов, не до скончания века же нам тут с тобой висеть. Ну, идем?
Он протянул ей руку, и Инга нехотя ее приняла. От тепла его ладони стало спокойнее – Франц так ободряюще сжимал ее пальцы, что тревога понемногу улетучилась. Инга ведь хотела убежать. И куда? Об этом она не думала. Значит, к приключениям Инга была готова. А что это все, как не приключение? Но предательская мысль не давала ей покоя: позади, в павильоне Ледяного дворца, остался отец, которого схватили, а потом бросили эти серые незнакомцы. Что они от него хотели и не вернутся ли они за кукольником потом, когда суматоха с гвардейцами уляжется?
А кукла? Что сделает она? Сумеют ли ее схватить или она все же доберется до отца? Нет-нет, ее ведь почти затоптали, и к ней спешил гвардеец – не могла она больше встать. Ее должны были увести или даже унести, ведь кто знает, что стало с ее механизмом после такой давки. И, думая об этом, Инга уже больше не пугалась газетных заголовков. Пусть лучше скандал, чем жизнь отца! Ведь эта бешеная хотела его зарезать! И почему? За что? И как это возможно? Ведь куклы должны не просто подчиняться – они должны почитать людей. Правда, и Луц, выполняя приказ кукольника, вел себя с Ингой непочтительно… И горбун этот жуткий! С какой ненавистью он смотрел сначала на куклу, а потом и на Ингу… Откуда он мог ее знать и зачем она ему сдалась?
От всех этих вопросов у Инги голова пошла кругом. И то, что они с Францем, возможно, застряли в этом непонятном небесном пространстве с причудливым домом, который вырос посередине пустоты, как гриб на невидимом пне, совсем не успокаивало.
– Нам бы лестницу… – бормотал меж тем принц.
Но ничего, похожего на ступеньки, вокруг видно не было.
