Коридор на втором этаже изгибался полукругом. Тянулись разномастные окошки, паркет заливали солнечные пятна. За первой дверью оказалась пустая комната. За второй – абсолютно синий сад: не только листья, но и сами ветви отливали лазурью. Распахнув третью дверь, Инга с Францем обнаружили роскошную туалетную комнату с золотым рукомойником, перламутровой ванной и алыми полотенцами. За четвертой дверью оказался балкон, увешанный птичьими клетками. Гомон на нем стоял такой нестерпимый, что они тотчас отступили назад. В следующей комнате – стеклянной и шарообразной, как бусина, – плавали разноцветные шарики.
За последней дверью обнаружилась наконец библиотека. Навстречу им поднялся высокий худощавый мужчина. В его остроконечной бородке и подвитых усах серебрилась седина, но двигался он так живо и стремительно, а одет был в такой щегольской бордовый сюртук, что старым его назвать было никак нельзя.
– А вот и вы. Франциск, Ингельмина! Проходите, проходите. Герхард фон Тилль, весьма рад.
Герхард фон Тилль протянул широкую бледную ладонь сначала Инге, а потом Францу. Инга была так ошарашена, что не шевельнулась, а принц пожал руку высокому господину охотно.
Высокая округлая комната походила на вычищенную и переоборудованную фабричную трубу. Потолок терялся где-то в вышине, от пола и до самых сводов вдоль стен тянулись ярусы стеллажей, медные лесенки, переходы с кружевными перилами и галереи. Через окошки, разбросанные тут и там, струился все тот же сверкающий солнечный свет, причем падал он одновременно со всех сторон, как будто на небе вокруг башни висело сразу несколько солнц. Почти все пространство в центре комнаты занимали столы, заваленные чертежами, схемами и исписанными свитками. В лучах посверкивали латунные инструменты, причудливые сферы, весы и циферблаты. Столы в глубине зала были укрыты разноцветными тканями.
– Я приказал подать чай в библиотеку, – извиняющимся тоном произнес фон Тилль. – В моей любимой маленькой гостиной сейчас кое-какая перестановка, а в большой не так удобно. Да вы присаживайтесь!
Инга оглянулась. Справа, в каминной нише, весело полыхал огонь. Напротив расположились кресла и мягкий диван. Стол был уставлен угощениями: кексами, пирожными, тарталетками. Все такое яркое и аппетитное, что у Инги живот свело.
– Ну садитесь же! Не робейте.
Инга присела на край дивана, Франц опустился с другой стороны, а фон Тилль, улыбаясь, вольготно устроился в кресле у самого огня.
– Так где вы вошли? Я не успел разобраться. Одна из дверей у меня ведет сразу на кухню, а моя кухарка, Мира, многих с непривычки пугает.
– Швейцар у вас тоже… необычный, – заметил Франц, с любопытством крутя головой по сторонам.
– Ах, Пиро? Ну что ж… И то верно. Пожалуй, все обитатели этого дома довольно занятные. Увы, кроме меня. Я здесь самый ординарный. По крайней мере пока. Когда-нибудь я тоже надеюсь… – Тут он лучезарно улыбнулся и указал на пирожные. – Вы пробуйте, не стесняйтесь. Все самое свежее, только приготовил. А вот и напитки!
От внимания Инги не укрылось, что про пирожные фон Тилль обмолвился странно: как будто он готовил их своими руками. Но разве такое бывает? Ведь он сказал, что у него есть кухарка.
В башню заглянула девушка:
– Лимонад для госпожи Ингельмины и кофе для Его Высочества Франциска Леопольда. Все из личных запасов господина фон Тилля. Прошу.
Инга поерзала: госпожой ее во дворце величали только в насмешку, а Ингельминой ее звала только мама – так утверждал отец. А вот полного имени Франца она еще не слышала. И что за «личные запасы» такие у этого фон Тилля?
Горничная проскользнула в комнату. Сперва Инга невольно залюбовалась ее бирюзовым платьем, так непохожим на скучное одеяние замковых горничных, и только потом подняла взгляд на лицо. Живого места на лице у горничной почти не осталось, разве что правый глаз в округлом углублении – яркий, подвижный, вполне человеческий. Череп обтягивали медные пластины, а по скулам, через затылок и надо лбом пробегали швы. Волос на голове горничной не было, а вместо рта и носа пластину испещряла россыпь мелких отверстий.
На замешательство Инги горничная не обратила никакого внимания. Она выставила напитки на столик, изящно присела в полупоклоне, развернулась на каблучках и удалилась.
– Калибровка у Агнессы получилась филигранная. Я взял эту модель на вооружение, – заметил фон Тилль, прихлебывая из своей чашки. – А ловкость! Когда я начну свое дело
Франц смаковал кофе. Инга молча пригубила лимонад. Что это еще за дело и почему сейчас фон Тилль не занимается им по-настоящему?
– В мозгу пришлось, конечно, сильно покопаться, поэтому с лицом вот такой компромисс, – продолжал хозяин, закидывая ногу на ногу.
Инга поспешно сделала еще один глоток. Франца слова фон Тилля, очевидно, не испугали, а скорее заинтересовали, а вот Инга все еще не понимала, откуда фон Тилль знает их имена.
