Глава кафедры Ботаники научного общества отмер и пошагал по пустырю к своему питомцу — к тому, кого он вырастил своими руками. Каким же тот был крошечным когда-то, подумать только! Каким слабеньким! Как долго он не принимал зловонный, пропитанный углем и химрастопкой грязный габенский воздух…
А потом он освоился, адаптировался, стал частью этого города, окреп и потянулся ввысь, все разрастаясь. Кто знает, до каких размеров он бы вырос, если бы в какой-то момент человек, спасший его однажды от безжалостной руки убийцы, не замедлил его рост при помощи определенных химических средств. Учитывая все то, что профессор Грант знал о
Вместе с ростом он пытался купировать и голод мухоловки. Усыпить ее… Это казалось правильным решением. Мало кто может понять, что испытывал профессор Грант. С одной стороны, его пожирало чувство вины из-за того, что он, по сути, погрузил своего ребенка в летаргию, а с другой — ночами в кошмарах его преследовали все те, кого отправили в пасть к его «милому чаду». Это противоречие не давало ему покоя двадцать лет, он хранил его внутри, прятал от коллег и подчиненных, натужно делая вид, что все в полном порядке.
Профессор Грант не был сумасшедшим, не был из тех безумцев, о которых писали в газетах, — он прекрасно осознавал происходящее, ненавидел себя за это, но в то же время не мог себя пересилить и просто остановить все. Умом он понимал, что приносит в жертву человеческие жизни, но тот же логический аппарат неизменно вытаскивал, словно ловкий шулер — карточный туз из рукава, аргумент: «Это существо не виновато в том, что природа сотворила его хищником. У него нет выбора: оно отбирает жизни, потому что иначе погибнет. В то время как человек выбором не обделен и при этом уничтожает как себе подобных, так и всех остальных. Человека умиляет муха, ворочающаяся в липком соке в глубине пасти комнатной мухоловки, но отчего-то его начинает ужасать, если жертва оказывается чуть больше… Если жертвой оказывается он сам. У мухоловки нет выбора, у человека он есть…»
И у него он был. Муниш заставил его выбирать. Этот хитрый проходимец и манипулятор все подстроил: велика вероятность, что именно он пробудил
Зачем ему это? Чего он хочет? Это очередной его непонятный натуралистический эксперимент? И сейчас он, Грант, на предметном стекле микроскопа?
Выбор…
Профессор Грант шагал по пустырю, минуя рытвины в земле, оставленные лозами чудовищного растения. Кровь захлюпала под подошвами его туфель. Мертвая девочка, лежащая в грязи, глядела на него пустым взглядом. А он все шел, переступая тела: раздавленный констебль и располовиненный старик, безголовое женское тело в ночной рубашке и бородатый мужчина в разорванном сюртуке…
Профессор знал, что должен делать…
Он подошел к людям, стоявшим у основания гигантского растения, и начал пробираться через толпу. Та поддавалась, словно кисель под ножом. Женщины, мужчины, дети — здесь были все, и все слепо глядели вверх, задрав головы.
Профессор Грант услышал, как некоторые из них шепчут, почти не размыкая губ: «Сладость…»
Вскоре он добрался до самого
Грант задрал голову. Перед его глазами предстал крошечный росток в горшке. Маленький, слабенький, чахлый, обмотанный шарфиком, чтобы не мерз. Он вспомнил, как дрожащей от волнения рукой капал на эти маленькие листики из пипетки экстракт собственного изобретения — смесь тропической воды и местной росы, собранной в парке Элмз. Вспомнил, как чуть подросшее растение начинало качаться на стебле и кивать ему, когда он возвращался домой. Оно знало его. Может, даже любило… Он спас его от жестокого человека; он прятал его от этих мерзких людей, которые, узнай о нем, попытались бы его убить; он лечил его и кормил, он… любил его. И глядя на него сейчас, он понимал, что любит до сих пор.
Профессор Грант раскрыл ладонь и опустил взгляд, рассматривая оба шприца. «Яд» или «М-микстура»? Кто должен умереть? Его питомец… Его ребенок или, в общем-то, ни в чем не повинные люди?
О, он знал, что должен делать. И он сделал. Крепко сжав ладонь, он раздавил оба шприца.
Стеклянные осколки посыпались на землю; жидкости, находившиеся в шприцах, смешались и потекли в грязь пустыря.
Вытерев перчатку о пальто, профессор снова задрал голову.
Он сделал свой выбор.
Это был не один из вариантов, которые предоставил ему Муниш, но его собственный.
Профессор Грант снял маску респиратора и глубоко вдохнул витавшую в воздухе пыльцу.
