— Нет, это не просто посещение, — возразил Джаспер. — Я же знаю, что ты называешь тварями прожорливые болезни, с которыми никто не может справиться.
— Подслушивать, прячась на лестнице, нехорошо, Джаспер, — проворчал доктор. — Мы с тобой очень серьезно поговорим об этом позже.
Мальчик решил сменить тему:
— Нам еще долго? — Он завертел головой, озираясь по сторонам. — Я совсем не вижу, куда мы идем… Мы вообще где? Еще в Габене?
— Разумеется, мы еще в Габене, — ответил доктор, и племянник вздохнул: кажется, дядюшка никогда не научится улавливать иронию. — Трамвайные пути обычно прокладывают в городах.
Джаспер опустил взгляд и увидел почти вросшие в брусчатку рельсы, о которых говорил дядюшка.
— Это старая ветка, которая в прежние времена доходила до канала, шла через Б
Джаспер бросился исполнять поручение. Вскоре он вернулся и сообщил:
— Восьмой!
— Нам дальше…
Улица Флоретт была очень узкой: верхние этажи ее домов нависали прямо над мостовой, а стены нижних почти вплотную подступали к путям. И как только здесь мог протиснуться трамвайный вагон? Ржавыми арками тут и там поперек улицы проходили изогнутые трубы, похожие на рукава старых пальто. Мостовую давно не убирали: повсюду валялись обрывки газет, консервные банки и сломанные куклы.
В стоящей кругом тишине порой вдруг раздавался скрип, чиркала спичка, где-то открывалась дверь, еще где-то звучал характерный хруст помех, когда трансляция по радиофору соскакивала на сплошной шум. А потом все это смолкало. Чтобы еще через пару минут прозвучать снова.
Туман лишь подыгрывал воображению Джаспера, и в какой-то момент мальчику показалось, будто вся улочка делает вдох, замирает на миг, а потом выдыхает. Флоретт представлялась ему сонным меланхоличным существом, тревожить которое крайне не рекомендуется.
— А почему здесь больше не ходит трамвай? — спросил Джаспер. — Это из-за того, что мост сломан?
Доктор уже задумался о чем-то своем и не услышал вопрос.
— Дядюшка?
Натаниэль Доу вздрогнул и повернул голову к племяннику.
— Да, Джаспер?
Мальчик с подозрением на него уставился.
— Ты уже раздумываешь об этом деле? — Дядюшка не ответил, и Джаспер добавил: — Ты ведь прежде не сталкивался с болезнью, о которой рассказала мисс Браун?
— Нет. Это очень любопытный случай.
Джаспер усмехнулся.
— Сколько у тебя там уже побежденных тварей — в твоем дневнике славных побед и великих свершений?
Доктор Доу предсказуемо нахмурился. А затем предсказуемо уточнил:
— Это никакой не дневник славных побед и великих свершений. Это мой рабочий журнал. И в нем описаны девять побежденных болезней, над которыми безуспешно бились лучшие умы Больницы Странных Болезней и даже Хирург-коллегии Университета ран и швов.
— И ты говоришь, что это никакой не дневник славных побед? — Джаспер рассмеялся. — С чего ты обычно начинаешь свою охоту на тварей? И вообще, почему именно твари? Болезни ведь не живые…
— Ты так уверен? — едва слышно спросил доктор Доу. Его слова прозвучали очень мрачно, даже зловеще, и мальчику стало не по себе. — Я начинаю, как ты выразился, охоту с того, что собираю симптомы.
— Прямо как сыщик, который ищет улики!
Доктор Доу продолжил:
— Симптом — это кончик щупальца, который врос в свою несчастную жертву. И я следую по этому щупальцу туда, где прячется тело самой твари — источник болезни. Или же очаг, если твари расплодились. Затем я выясняю, что именно это за тварь, и ищу способ, как ее уничтожить. Я просто следую по щупальцу… Просто следую… по щупальцу…
Дядюшка снова погрузился в раздумья, а Джаспер раздраженно засопел: по его мнению, вот так выключаться посреди разговора было очень вредной дядюшкиной привычкой, и он с удовольствием излечил бы ее при помощи каких-нибудь пилюль из дядюшкиной же коллекции. Но долго злиться ему не пришлось.
— Улица закончилась, — заметил он.
— Что?
На двери последнего оставленного за спиной дома стоял номер «11». Больше домов на улице Флоретт не было. Как, впрочем, и самой улицы.
Доктор и его племянник вышли на пустырь. Во мгле вдалеке проглядывали фермы и стропила обрушенного Б
— Нам ведь нужен дом № 12? — спросил Джаспер.
— Мы к нему и идем.
Доктор Доу кивнул на что-то впереди.
Джаспер сперва не понял, на что дядюшка указывает, но спустя несколько шагов наконец увидел.
В прогалинах между лоскутами тумана мальчик различил дом — узкое бурое строение, от первого и до четвертого этажа обмотанное ржавыми трубами. Из двускатной черепичной крыши во множестве торчали дымоходы, под карнизами кое-где висели фонари, но ни они, ни окна не светились.
Дом № 12 был очень старым и за годы своего пребывания у канала будто бы даже ссутулился. Он стоял в самом центре пустыря, словно прочие дома на улице Флоретт попросили его удалиться, — от него буквально веяло запредельным всепоглощающим одиночеством.
Джаспер зябко поежился.
