Никогда еще я не писал книгу с такой легкостью. «Содержание моей книги – я сам», – говорил Монтень. Все писатели должны следовать его примеру и рассказывать только о том, в чем они на самом деле разбираются.
Поэтому я добросовестно описал ход первой части нашей ролевой игры в «Трех вязах»: и мое прибытие в дом под видом инспектора Форестье, и наши беседы о зле и преступлении, и убийство хозяина, и расследование, которое я провел, чтобы разгадать тайну закрытой комнаты и загнать в тупик Моро.
Вторую часть я, естественно, решил посвятить собственно убийству и полицейскому расследованию, а также моей исповеди. Должен сказать, что если в автобиографических главах я был совершенно искренен, то для того, чтобы представить уголовное расследование в более или менее правдоподобном виде, мне пришлось многое додумывать. Не стану скрывать, что полицейские процедуры я всегда считал неимоверно скучными и вряд ли могу назвать себя экспертом в этой области.
К сожалению, боюсь, что дорогая Марианна будет несколько разочарована результатом, поскольку совершенно ясно, что я никогда не отдам издателю свою рукопись в том виде, в каком она лежит сейчас передо мной. Эта копия будет храниться в сейфе моего дома в Бретани. Я не намерен провести остаток жизни в тюрьме, предоставив полиции признание, пусть и литературное.
Так что завтра я приступаю к новой версии, в которой не будет глав, касающихся моих криминальных секретов, и ни одного упоминания о Фабьене Лертилуа. В успехе книги у меня нет ни малейших сомнений. Современные читатели любят уютные тайны и криминальные истории, в которых дедукции отдается предпочтение перед кровопролитием, и им, несомненно, придется по душе это очаровательное старомодное расследование, к тому же связанное с реальным событием. Осталось решить, какое название я дам моей книге. «Дом трех вязов» – неплохой выбор, ведь именно в этом доме все и началось. Необычные места прекрасно вписываются в сюжеты.
Стучат клавиши пишущей машинки. Какой восхитительно пьянящий звук! Как я скучал по стуку лапок моего «Адлера»! Как я мог столько лет не писать? Настоящий писатель пишет всю жизнь.
