Доктор Миллер появился почти незаметно и подошел к своей дочке, которая прихватила и для папы мороженого, а Андрей, увидев, какие взгляды бросают друг на друга Алекс и Александр, легким, почти незаметным движением включил музыкальный центр, и по комнате полилась мелодия нежного и легкого вальса, и вопрос в зеленых глазах получил положительный ответ.
Несмотря на то, что многие смотрели на них с откровенным недоумением, Алекс и Александр все же заскользили в танце, и некоторая скованность Франца уравновешивалась грацией Александры, которая наблюдала за ним с лукавым любопытством.
– Вам удается улыбаться одним лишь взглядом, – задумчиво произнес Франц, и его мысли стали вдруг не такими радужными. – Вы удивительны.
Он явно хотел сказать гораздо больше, но тихий звенящий смех Вари, танцевавшей вальс с отцом, невольно сбил его с мысли, а сразу после этого какой-то парень нагло переключил мелодию, и Александр остановился, мысленно чертыхнувшись.
– Мы можем выйти на воздух, – тактично и весьма догадливо предложила девушка, по пути прихватив два бокала, и когда они оказались чуть вдали, протянула ему один:
– За ваш праздник, Александр Константинович. К слову, неужели вам не интересно, какой подарок я для вас приготовила?..
Франц замер, затаив дыхание, и его взгляд был неотрывно прикован к конверту-открытке. Помедлив, он принял его и открыл, вытащив не деньги, а маленький ключик.
– Вы знаете сказку братьев Гримм о Синей Бороде? – слегка повела бровью Александра, с внутренней улыбкой наблюдая, как Александр из сорокалетнего мужчины на ее глазах превращается в маленького мальчика, мечтающего услышать сказку: – Меня всегда удивляла эта история… Почему этот страшный убийца так оберегал свою тайну, но все же отдал ключ? А потом я поняла… Риск – самое трудное из испытаний. Так что теперь рискнуть сможете и вы, – наклонившись вперед, произнесла Алекс: – Запасной ключ от моего дома… Он даст вам муку выбора.
Александр держал заветный ключ в руках и понимал, что его сердце стучит непростительно громко, настолько, что трудно дышать. Вечер был прохладный, но ему стало очень жарко, дыхание сбилось, и он как завороженный смотрел на Алекс. Девушка отвечала ему глубоким взглядом с загадкой и мягко и едва заметно улыбалась, не изменяя между ними очень близкого расстояния. Таких чувств Франц не испытывал никогда – в одно мгновение ему вдруг захотелось обнять Алекс, укрыть ее от всего мира, заслонить собой от печали. Вдруг все сразу стало ясно и предельно понятно, небо расцвело золотыми и серебряными звездами, в воздухе запахло божественными цветами, и за спиной словно бы выросли крылья, будто и не было долгих лет неверия в жизнь и отрицания любой доброй эмоции. Зеленые глаза завороженно смотрели в голубые, и Александр коснулся рукой ручки Алекс.
– Я выбрал, – тихо сказал он, и огромный пушистый комок с волнением развернулся в его душе, когда девушка ответила едва уловимым поглаживанием его руки. Александр снова замер, а затем негромко, глубоким мягким голосом, словно касаясь чего-то хрупкого, произнес: – Каждую ночь вы приходите ко мне во сне, и я не хочу отпускать вас, еще сильнее не желая просыпаться. Я люблю вас, Александра…
Длинные ресницы девушки метнулись вниз, а затем вверх, подчеркивая мягкий, теплый взгляд: она словно бы ждала, когда же он наконец решится и скажет о том, о чем давно уже говорили его глаза. Александр замер, ожидая ответа, и Алекс не убрала руки, напротив, положила сверху вторую ласковую ладонь, и ее губы тронула едва уловимо смущенная улыбка. Опьяненный чувством бесконечного счастья и охватившей его нежности, Александр порывисто и крепко обнял ее, закрыв глаза, и счастье выплеснулось чувственно-бережным поцелуем. Мгновение ему казалось, что он не чувствует ни прохлады, ни земли под ногами, а потом Алекс едва заметно ответила ему, и сердце Франца пропустило несколько ударов сразу, и больше не было ничего, кроме нежных рук на его плечах и мягких ответов на его горячие, вдохновенные поцелуи.
Целую вечность спустя поцелуй прервался, и Александр мягко обнимал талию Алекс, глядя в ее озаренные иронией голубые глаза и сам улыбался так, словно ему снова было восемнадцать, и неожиданно наступила весна. И словно бы в ответ на их мысли где-то рядом красиво запела птица, издав необыкновенную удивительную трель, а потом вспорхнула и улетела.
– Надеюсь, вы любите не только печенье, – улыбнулась Алекс, и, не удержавшись, поправила его растрепанную шевелюру, и Александр склонился к ее ручке, трепетно прижавшись губами к запястью.
Александра с задумчивой ясной улыбкой слегка касалась светлых прядей, и думала, как причудлива оказалась судьба, сведя их вместе: двух таких разных, но все же во многом похожих…
