Вскоре гости затихли и стали расходиться по углам. Клэр показалось это очень странным, но вместе с тем она была рада, что наконец перестала быть объектом всеобщего внимания. Несколько женщин и мужчин всё же задержались и продолжили вести с Клэр диалог.
– Менуэт! На очереди полонез и экосез. Музыка! – крикнул голос из зала, и, как по взмаху волшебной палочки, заиграл оркестр. Скрипку было слышно лучше всего. Нежное, но вместе с тем громкое её звучание стало ощущаться вибрацией в горле.
– Ты видел? Видел, как на меня смотрели эти господа?! – возбуждённо рассказывала Клэр без остановки.
– Всё хорошо! – чуть смеясь, сказал Франсуа. – Ты скоро привыкнешь.
– Сомневаюсь, – так же хохоча ответила она.
– Окажете ли мне честь, составив партию в менуэте? – спросил Франсуа, но, не дождавшись ответа, схватил Клэр за руку и сопроводил в соседний зал, ловко обходя встречные пары.
Клэр постепенно смогла расслабиться и полностью отдаться своему празднику. Она танцевала, смеялась и веселилась наравне с остальными гостями. Франсуа был мил и учтив, как в первые дни их знакомства. Погружаясь в атмосферу роскоши, Клэр чувствовала, как впитывает в себя эмоции и желания этих людей. В мгновение ока она отреклась от собственных убеждений и правил. Осуждение тут же сменилось подражанием. Она копировала движения и мимику окружающих её женщин, хотя вовсе и не желала быть на них похожей. Так родилась внутри маленькой девочки жестокая и бесчестная борьба с миром и самой собой. В большинстве своём именно в таких битвах погибают самые лучшие из людей. Разврату и жестокости нет места в чистых сердцах.
Почувствовав себя частью этого роскошного общества, Клэр жадно хотела всё больше новых возвышенных ощущений, дарующих ей эстетическое удовольствие. Стало казаться, что мира за пределами Тюильри больше не существует. Так, сострадательная и внимательная к чужому горю и нужде, Клэр сейчас даже не вспоминала ни о чём. Она совершенно позабыла об императоре Александре, о своей миссии и о возможных последствиях, которые могут изменить ход истории навсегда. Ей нравилось быть в этом моменте и хотелось, чтобы он никогда не заканчивался.
После танца к ней и Франсуа подошли несколько гостей и первыми начали беседу. Всем было интересно, откуда эта очаровательная пара и какими судьбами они оказались в Тюильри. На все интересующие вопросы отвечал Франсуа, предоставляя Клэр возможность лишь изредка что-то добавлять и кокетничать. Рядом с ними стояли три молодые женщины и двое мужчин, которые также решили присоединиться к беседе. За время разговора одна из дам попросила Франсуа принести бокал вина. Он тут же выправился, растянул губы в улыбке и отправился исполнять просьбу прекрасной женщины. И как только он отошёл на достаточное расстояние, на Клэр обрушился град вопросов.
– Так вы говорите, что помолвлены с господином де Миро? – спросила одна из женщин, стоящих рядом.
– Это так. Прошу меня простить, я не расслышала вашего имени? – Клэр изо всех сил старалась быть вежливой и деликатной, что очень бросалось в глаза.
– Каролина Мюрат, урождённая Бонапарт. Очень странно, что за такое длительное пребывание вы, дорогая, не запомнили представителей монаршей фамилии.
Внутри Клэр всё сжалось от досады. Дама, которая это сказала, была довольно резка и тверда. Она пренебрежительно осмотрела Клэр с головы до ног и о чём-то шепнула рядом стоящей девушке, которая явно была её младше.
– Рада знакомству с вами, мадам!
– Гортензия Богарне, – следом представилась вторая девушка.
– Вы содержите салон? – предчувствуя отрицательный ответ, спросила Каролина.
– Нет, не содержу.
– А какие предпочитаете посещать? Литературные или, быть может, такие, где обсуждают искусство, политику?
– Я не посещаю салонов. На это у меня нет времени.
– Помилуйте, чем же вы так заняты?
– Учусь, читаю.
– Как же скучно! – фыркнула Каролина, одновременно усмехнулась Гортензия.
– Простите?
– Дорогая… из недолгого общения с вами предельно ясно, что вы дурнушка из провинции. Полагаю, что лишь вам известно, чем вы обязаны такой милости его величества. Не думайте, если мой старший брат снизошёл до того, чтобы организовать в вашу честь приём, что вы по взмаху его руки станете частью нашего общества. Этого не будет.
– Но разве я сказала, что хочу стать частью вашего общества? – Клэр была чудовищно потрясена столь грубым и язвительным отношением к себе.
– И правда. Видимо, вы даже в самом лучшем сне не могли себе этого представить. – Каролина и Гортензия ехидно усмехнулись и медленно ушли в соседнюю залу.
Клэр не покидало чувство досады. Внутри неё, словно плющ, разрасталась обида. К тому времени вернулся Франсуа, и, заметив, что жаждущая вина дама куда-то ушла, растерянно протянул бокал Клэр.
– За время твоего отсутствия я уже успела стать неинтересной и скучной персоной.
– Кто тебе это сказал?
– Сестра императора… Каролина.
– Семья императора может позволить себе ряд вольностей. Сказать что-либо, а тем более принизить превосходящую их в красоте девушку у них вместо развлечения.
