– Уверяю вас, вы далеко не первая, кто задаёт этот вопрос. – Наполеон оглянулся на мужчину в чёрном. – Он обязан мне жизнью. К тому же не раз доказывал свою верность и пользу. А маска… В день нашей первой встречи его лицо было обезображено. Удар сабли рассёк ему правую щёку. Зрелище не из приятных, тем более для таких юных созданий, как вы. Чтобы он лишний раз не привлекал к себе внимание шрамами, я позволил ему ходить в маске.
Услышав эту историю, Клэр слегка смягчилась и вместо недовольства от грубого поведения этого господина испытала сочувствие к нему.
– Неужели я расстроил вас, мадемуазель?
– У каждого из нас есть шрамы. У кого-то на лице, у кого-то в душе.
– Позвольте и мне, в свою очередь, полюбопытствовать?
– Всё, что угодно, Ваше Величество!
– Ваше платье. Оно чёрное. Смею предположить, что у вас траур?
– Так и есть. Пару месяцев назад погиб дорогой для меня человек. Этот кулон всё, что осталось от него. – Клэр указала пальцами на зелёный клевер, подаренный Мишелем, который она так и не осмелилась снять.
– Прекрасный подарок.
Наполеон лениво, но с неподдельным восторгом показывал своим гостям залы Тюильри. Он был чрезвычайно вежлив и воспитан, особенно это выражалось в желании уделить внимание всем гостям по очереди. Они прошли немного, рассматривая убранство комнат и коридоров, как вдруг Франсуа попросил личной аудиенции в присутствии Коленкура.
– Срочность вашего разговора так велика, Франсуа? – спросил Наполеон, окинув его хмурым взглядом.
– Я не смел бы тревожить Ваше Величество без должного повода.
– Знаете ли вы, Франсуа, какими двумя рычагами можно двигать людей?
– Не могу знать, сир.
– Страх и личный интерес, – после этих слов Наполеон застыл на месте и указал рукой путь в свой кабинет. – Мадемуазель, уверен, мы скоро встретимся! А пока мой человек проводит вас до вашей спальни. И пусть вас не пугает его таинственность.
Клэр склонилась в реверансе и вместе с мужчиной в маске направилась дальше по коридору. Могло показаться, что от молчания было неловко лишь Клэр. Она старалась не отставать от его резкого и быстрого шага. Любезности ждать было бессмысленно. С каждым шагом полы его чёрного плаща взмывали вверх. Шпоры на сапогах звонко цокали, ударяясь об пол.
Когда Клэр уже оставила все надежды относительно их диалога, раздался голос.
– Зачем вы приехали во Францию? – холодно и словно не желая знать ответа процедил он сквозь зубы.
– Что?
– Вы не расслышали моего вопроса? Или нарочно прикидываетесь?
Клэр опешила. В носу неприятно закололо от обиды, а горло стало сухим, отчего все следующие слова произносились не-внятно.
– Я не понимаю, почему вы задаёте мне такие вопросы. И ещё больше не понимаю, по какой причине вы выражаетесь в столь грубом тоне?
– Я человек императора. Можете считать меня его глазами и ушами. В мои обязанности входит пристальное наблюдение за каждым приезжим.
– Мы с моим женихом вернулись на родину, так как давно этого хотели!
– Вы можете сколько угодно дурачить императора, мило ему улыбаясь, но этот человек не ваш жених.
– Ваше заявление возмутительно и необоснованно. – Клэр остановилась и рассерженно посмотрела на мужчину в маске. – Чего вы хотите добиться? Вы совершенно не знаете ни меня, ни моего жениха, чтобы делать подобные выводы.
– Хочу, чтобы вы покинули Париж! Я прекрасно разбираюсь в людях, мадемуазель Равнин. Вам здесь нечего делать, тем более в такое время.
Два больших синих глаза расширились и внимательно уставились на Клэр. Жадно. Озлобленно. Удушающе. Они смотрели ей в лицо, стараясь добраться до души. Она нахмурила брови и едва поджала губу. Отстранилась испуганно.
Заметив её плохо скрываемое беспокойство, мужчина подошёл к ней ближе.
– Если для того, чтобы вы с вашим женихом уехали, мне потребуется запугать вас… я это сделаю.
Закончив говорить, он протянул Клэр свою руку в чёрной кожаной перчатке, чтобы продолжить их путь. Она не коснулась его. Никак не отреагировала на его жест. Вытянув шею и бросив на него безразличный взгляд, Клэр прошла мимо выставленной вперёд руки. Она запомнила дорогу до комнаты, поэтому посторонняя помощь ей была не нужна.
После разговора с императором Франсуа не потрудился зайти в комнату к своей невесте. После ужина Клэр по-прежнему ждала его у себя. Любопытство никак не могло оставить её юную голову и всё сильнее подпитывалось скукой. Сидеть на месте в четырёх стенах было уже невыносимо.
За окном стемнело, а в коридорах Тюильри было безлюдно и тревожно тихо. Клэр решила сама направиться в покои Франсуа, которые находились недалеко от её.
Вдоль стен медленно догорали свечи, тусклым светом отражаясь в холодном мраморе. Изредка слышались шаги в соседних коридорах и комнатах, но даже их было недостаточно для того, чтобы Тюильри выглядел живым. Необычайно высокие потолки наводили ужас и напоминали Клэр своды католических церквей. Она не сразу отважилась пройтись по мрачному коридору. С минуту она простояла около полузакрытой двери в свою комнату, всматриваясь в темноту.
Веяло холодом, опасностью.
