– Трудно вот так сразу придумать и сообразить, но я попробую. Представим себе следующую картинку. Начало всей истории положил Антон Ивицкий, раздобыв карту того района, где был зарыт клад гренадера. Один из его сыновей отыскал место соответствующее этой карте. Далее в дело вступил его внук. Он выкопал монеты возможно в 1861 году и куда-то их перевёз. Наверное, в такое особое место, где он мог бывать достаточно часто, причём, не привлекая внимания посторонних. И вот тут-то произошёл некое, возможно трагическое событие. Случилось нечто такое, что помешало ему, а заодно и всем его последующим родственникам, воспользоваться золотом. Осталась только память о том, что оно есть на самом деле, да призрачная надежда на то, что его всё же можно отыскать!
– Ага, – подытожила Сандрин, – теперь понятно. Мне следует проследить, насколько это будет возможно, судьбы и биографии моих предков, начиная с Владимира Ивицкого. Постараться для начала выяснить, мог ли он на самом деле найти золото, и при возможности узнать, почему не смог им воспользоваться в полной мере?
– Примерно так! – развёл я руками. Ведь кое-что вы и так знаете наверняка. Например то, что Людвиг Антонович, старший сын в семействе Ивицких, погиб во время кавказских войн. И, следовательно, ни он, ни его потомки не могли принимать участие в поисках. К тому же у вас будет доступ в архивы, что, конечно же, поможет отыскать следы и остальных ваших родственников. И весьма возможно, что, проанализировав полученные сведения, мы выйдем на след повторно исчезнувшего золота!
Собственно, на этой довольно оптимистической ноте наши деловые переговоры и закончились. Мы погуляли ещё, зашли сначала в кинотеатр, затем в кафе, и Сандрин даже начала со мной слегка кокетничать, но я не придал этому никакого значения. Молоденькая девица, да ещё француженка, у них это в генах заложено!
Ближе к одиннадцати я проводил её обратно на Метростроевскую, не уставая расточать комплименты и выражать уверенность в дальнейшем плодотворном сотрудничестве. Она в ответ мило улыбалась и согласно кивала головой. И её прощальное, совсем не женское рукопожатие, я ощущал всё время, пока добирался на метро домой.
Я ожидал скорого продолжения знакомства, хотя бы на телефонном уровне, однако с того дня минуло почти две недели, а от моей новой знакомой не было ни слуху, ни духу. Но поскольку при последней встрече я оставил ей и почтовый адрес, то в душе лелеял мысль о том, что она если уж не позвонит, то обязательно напишет. Мои надежды, в конце концов, оправдались, но пришло не письмо, а телеграмма, резко ускорившая ход событий. В двух строчках Сандрин сообщала, что ей немного повезло и после интенсивных поисков кое-что удалось узнать по интересующей нас теме. Мне безапелляционно предлагалось срочно выехать в Санкт-Петербург и навестить её по адресу Двинская улица, дом 24.
Делать было нечего, деловой тон послания не оставлял места для сомнений и колебаний. На следующий же день я договорился о кратковременном отпуске и, наплевав на экономию, вылетел в северную столицу на самолёте. Не скажу, что сильно сократил время на дорогу, но само ощущение, которое испытывает человек, передвигающийся на авиационном транспорте, даёт ощущение жуткой спешки. А именно это мне и требовалось, поскольку в душе вновь возникла робкая надежда на то, что отыщется след исчезнувших золотых. И я мчался в Санкт-Петербург, словно сказочный Буратино в страну Дураков. Пожилой таксист со свистом доставил меня на Двинскую и через полчаса, после моего звонка по сообщённому француженкой служебному телефону, из подъезда, украшенного массивными старинными дверьми, легко выпорхнула Сандрин.
– Умираю, хочу есть! – подхватила она меня под локоть. Не возражаешь прогуляться до кафе?
– Только за этим и прилетел! – поддержал я её игривый тон. Но в отличие от тебя умираю не столько от голода, сколько от любопытства.
– Потерпи, – загадочно сверкнула она глазами, – всему своё время! К тому же не думай, – добавила она, увидев мой горящий взор, – что мне удалось открыть все загадки. Я лишь отыскала узенькую тропку к ним.
Вскоре мы зашли в подъезд какого-то длинного жёлтого дома, и мои ноздри мигом уловили пряные запахи восточной кухни.
– Чувствуешь, – демонстративно помешала Сандрин воздух около своих ноздрей, – как пахнет? Я тоже нашла это место по запаху. Здесь подают удивительно вкусные блюда русской кухни. И это просто бесценный для меня опыт, поскольку ничего подобного у нас в стране такого не готовят.
Мы вошли в темноватое помещение, и я тут же понял, что она привела меня в обычную, причём не слишком опрятную узбекскую харчевню.
– Ты посмотри, какие здесь подают огромные пельмени, – указала Сандрин на лоток с мантами, выстроившиеся, словно солдаты на плацу. Если есть их со сметаной или уксусом, то получается просто замечательно и совершенно оригинально!
