– Ну-у-у, Александр, – сконфуженно поджала губы Сандрин, – мне право неловко тебе отказывать, но пройти в здание без предварительного оформления пропуска совершенно невозможно. Ведь там не только акты гражданского состояния хранятся, но и серьёзные, до сих пор секретные документы. К тому же немедленного ответа ожидать совершенно бесполезно. В лучшем случае ответ будет получен к завтрашнему обеду, да и то, если всё будет благополучно.
– В смысле чего? – поинтересовался я.
– Формализованный поиск источника в компьютерной сети далеко не всегда приводит к желаемым результатам. Ведь ещё масса документов не загружена в память вычислительных машин, а множество документов вообще было утрачено во время войн и прочих социальных конфликтов!
– М-да, – только и смог выговорить я в ответ, – но…, будем надеяться!
Мы покинули прокопченную забегаловку и побрели в сторону оживлённого проспекта. Там, на ступеньках помпезного парадного мы дружески обменялись рукопожатием и, договорившись встретиться завтра ровно в два часа дня, расстались. Сандрин отправилась разыскивать в прахе веков следы супруги Владимира Ивицкого – Марии Сердюковой и его сына Алексея Владимировича. И, естественно, она клятвенно обещала тут же направить запрос по поводу некоей полячки Лидии, которая как раз перед Второй мировой войной должна была проживать в окрестностях города Кракова. Как могла помочь нам в поисках данная информация, я совершенно не представлял, но в сложившихся обстоятельствах не приходилось пренебрегать и малейшей крупицей информации. Повторюсь ещё раз, все наши умные догадки и глубокомысленные размышления базировались только на непоколебимой уверенности в себе дилетантов кладоискательского промысла и более ни на чём.
До вечера оставалось ещё довольно много времени, и я направился в северную часть города, с интересом подмечая те перемены, которые произошли в его облике за последние годы. Раньше я бывал в Ленинграде каждый год – ездил на день рождения своего армейского дружка Васьки Позднякова. Но несколько лет назад он женился, обзавёлся дочкой, и наша дружба как-то подувяла. И вот теперь появился повод вновь навестить однополчанина. Ноги сами донесли меня до 7-й Красноармейской, я остановился около знакомого дома в некоторой нерешительности. Судя по времени, Василий должен быть на работе, и я какое-то время сидел на скамейке у подъезда, не желая беспокоить явно не ожидающее моего прибытия семейство. Но вскоре ситуация разрешилась сама собой. Скрипнула дверь и на пороге подъезда показалась супруга моего сослуживца – Светлана, толкающая перед собой прогулочную коляску.
– Ой, Светик, – обрадовано вскочил я со скамейки, – привет! Как вы тут поживаете?
Она повернулась в мою сторону, и некоторое время растерянно и непонимающе вглядывалась в моё лицо.
– Вы…, Александр? – наконец-то сообразила она. Как-то вы к нам приезжали, правда, ещё до рождения Еленки.
– Да вот, – помог я спустить коляску с бетонной плиты на тротуар, – оказался в вашем городе по случаю. Дай, думаю, навещу заодно старого приятеля.
– Вася сейчас у свекрови, – проинформировала она меня, – помогает со сборами.
– Со сборами? – переспросил я.
– Я же не рассказала, что мы решили съехаться. И, к счастью, вариант хороший подвернулся. Четырёхкомнатная, почти в центре, взамен наших двойки и однушки. И ездить оттуда до работы Васятке будет удобнее да, и садик прямо напротив. Думаю пристроить дочку туда и самой тоже начать трудоустраиваться. В бухгалтерах, сами знаете, какой дефицит…
Она говорила и говорила, не давая вставить ни слова. Впрочем, этого делать и не требовалось, поскольку до этого я вполне наговорился с Сандрин. С обстоятельностью учительницы младших классов она поведала мне о том, какие у неё взаимоотношения со свекровью, какие дочка уже выговаривает слова, и какое пиво любит Василий. Так, слушая её характерный вологодский говорок, дошёл с ней до продовольственного магазина. Воспринимая очередной рассказ о том, как надо правильно жарить картошку, я помог ей запастись продуктами. Затем докатил коляску со сладко спящей малышкой обратно к подъезду, рассеянно вникая в тонкости технологии выкройки фартуков.
Мы поднялись на второй этаж, и я вновь оказался в тесненькой Васиной квартирке, в которой не был уже три года. Те же обои, та же не первой свежести мебелишка, собранная по случаю среди родственников и по комиссионным магазинам. Но на стенах прибавилось фотографий, в которых отображалась этапы пока ещё короткой жизни дочки. Вот она с мамой на ступеньках родильного дома, вот в ванночке для купания, вот с бабушкой дома, и разумеется с папой в парке.
