Начал же с того, с чего нужно было бы начинать в первую голову. Расстелил на полу карту европейской части уже покойного СССР, (я уже приобрёл и такую) размером в два квадратных метра и пунктирными, синими метками обозначил на ней путь, по которому отступала основная французская армия, а так же известные мне французские гарнизоны в 1812 году. А затем обвёл чёрными овалами те места, где отступление это проходило по правому берегу Днепра. Всё вроде бы было сделано правильно, в соответствии с легендой. Судя по материалам Дела № 31, золото закопали именно во время отступления французов, и происходило это именно на правом берегу великой реки, а не где-нибудь ещё. Однако данное «Дело» было ещё не всё то дело, которое я задумал. Коричневыми квадратиками я аккуратно вычленил те участки старинных дорог, которые отстояли от днепровских берегов не более чем на три километра. Но и это было ещё не всё. Поскольку захоронение осуществлялось вблизи небольшой речушки, то все таковые были тщательнейше прорисованы жёлтым фломастером. Понятно, что последнюю операцию я только в коричневых квадратиках производил, а не где-либо ещё. И о чудо! Не прошло и часа, как у меня на руках оказалось не более десятка подходящих мест, где в принципе могла произойти та история, которая некогда выросла из провокационного письма графа Палена.
По хорошему мне следовало лично посетить все подозрительные места и выявить среди них то единственное, которое в наибольшей степени соответствовало бы нарисованному гренадером. Но погода совершенно испортилась, и холодные дожди быстро сменились снеговыми зарядами, быстро охладившими мой поисковый пыл. Однако сидеть просто так и ждать «у моря погоды» было не в моём характере. Уж, коль скоро мой вопрос окончательно перешёл в область чистой географии, я вознамерился отыскать такие карты, которые были бы изданы в то время, в какие происходили описываемые события. И, разумеется, на них должны были быть изображены те районы, которые на большой карте были обведены чёрным.
Казавшейся поначалу весьма несложной, сия задачка отняла у меня почти месяц. Дело в том, что мне было желательно отыскать карты максимально крупного масштаба, в то время как государство наше старалось такие карты от частных лиц прятать и всячески затруднять к ним доступ. Уж как я только не выкручивался, как только не изголялся. Напряг всех частных торговцев картами из Измайловского парка. Развесил во всех газетах рекламные объявления о покупке старинных карт. Наконец набрался наглости и втёрся в доверие к главному инженеру той военной типографии с Тульской улицы, атласами которой я столь активно пользовался. И именно он однажды подсказал мне ту мысль, до которой я сам никогда бы не додумался.
Ещё бы ему не оказывать столько любезностей. Ведь я в очередной раз представился известным писателем. И в очередной раз мой финт удался. Вот что значит быть случайным однофамильцем настоящего писателя! Дошёл даже до того, что выступил перед коллективом военной типографии с творческим вечером! Слава Богу, косноязычием я не страдаю, и моё полуторачасовое выступление бесславным конфузом не завершилось.
Так вот о том совете. Он был прост до ужаса, но столь же полезен. Мне было предложено обратиться сразу в Генеральный Штаб Вооружённых сил с невинной просьбой о получении разрешения немного поработать в военном картографическом архиве. Оказалось, что чисто технически отправить такую просьбу было совсем несложно. Следовало лишь знать, кому именно, и на какой адрес её послать. И именно эти сведения в минуту откровенности мой новый знакомый из типографии и сообщил. Разумеется, это была уже наглость высокого полёта, но остановиться на полдороге из-за такой мелочи я уже не мог. На следующий же день настрочил письмо с нижайшей просьбой на имя Начальника Картографического управления и с немалым волнением принялся ждать ответ. По прошествии двух недель я принялся проверять почтовый ящик дважды в день, хотя раньше делал не чаще чем раз в неделю.
Но прежде чем пришёл ответ от военных, на моё имя прибыл конверт совсем с другой стороны. Как-то вечером, с трудом отперев вечно заедающий замок почтовой ячейки, я с удивлением обнаружил там пакет, жирно оклеенный белорусскими марками. Знакомых в Беларуси у меня не было ни одного, а ответы на давным-давно разосланные письма я уже и не ждал. Взглянув на обратный адрес, я прочитал название города – Гомель. Поднявшись к себе, торопливо разделся и, выхватив из подставки кухонный нож, взрезал конверт.
