После колбасы и кофе силы мои прибыли, и я приказал себе оторваться от насиженного древесного ствола и идти на поиски сокровищ. Сказано – сделано. Выбравшись из леса на окружное шоссе, я на ближайшем перекрестке уверенно повернул на дорогу, ведущую в сторону уже упомянутой деревни Гамзелево. Позади у меня был город Полоцк, впереди – полная неизвестность. Самую малую цель до конца этого дня я поставил такую: – Добраться до речушки Полюшка и поискать на ней зигзагообразное пересечение с дорогой. Исследование же незначительного по протяженности отрезка дороги я рассчитывал провести как бы заодно, как некое вступление к последующей разведке второй речки. (Всё-таки водная составляющая моего разведывательного похода была так крепко вбита в мои мозги, что отказаться от неё в одночасье я не мог).
Отшагав около полутора километров от перекрёстка, я заметил, что около указателя 73-й километр прямо под полотном дороги протекает небольшой ручеёк.
– Значит, здесь некогда непременно был выстроен мостик, – автоматически отметил я про себя.
Отметив данное место в блокноте, и особо подчеркнув, что ручей тёк на северо-восток (азимут – 60), двинулся дальше. Вот и дорожный указатель населённого пункта, «Гамзялева». И около него… точно такой же ручей! Он так же пересекает дорогу поперёк, но на сей раз, несёт свои воды на северо-запад (азимут 235). Это было весьма удивительно, поскольку такого сочетания на одной местности по сути абсолютно разнонаправленных потоков, мне в многолетней практике не встречалось ни разу. Но план есть план, и я упорно шагаю дальше. Но далеко уйти мне не удаётся. Ещё где-то 150–200 шагов и ещё один ручей, куда как мощнее только что пройденного обращает на меня своё внимание. Он шумно мчится всё так же на северо-запад, к Двине и сразу становится понятно, что, скорее всего оба этих ручья как раз и составляют истоки искомой Полюшки. Оставалось только повернуть в ту сторону, куда несут свои воды ручьи и прочесать всю эту речку от Гамзелево до самой Двины.
– А вдруг именно на данной речушке обнаружится и искомый мною крутой изгиб русла, и остатки какой-нибудь старой дороги? – словно заезженная пластинка крутится в голове навязчивая мысль, наглухо забивая своим назойливым скрипом всё остальное.
Мне бы в тот момент внимательнее осмотреться по сторонам, постараться трезво оценить увиденное, или хотя бы сделать парочку снимков окрестностей… Куда там! Какое-то нищее Гамзелево…, обычная белорусская деревня, что её долго рассматривать? Нет, данная местность не вызвала у меня в тот момент ни малейшего интереса. Река и только река притягивал мой взор! И это после того, как я подробно поговорил с местным старожилом о той самой дороге, по которой только что вышагивал. Он ведь мне рассказал без утайки, что проходящее через их деревню шоссе это и есть тот самый старинный тракт на Полоцк, и что он с тех давних пор не сдвинулся в сторону и на метр. Просто каменную его кладку во времена социализма засыпали небольшим слоем песка и покрыли асфальтом. А там, где прежде стояли небольшие деревянные мостики, строители, недолго думая, уложили железные и бетонные трубы малого диаметра. Будь я на машине или даже на велосипеде – никогда бы не заметил данные ручейки, настолько они были тщедушны. Но поскольку я шёл пешком, то естественно не пропустил их и отметил не только направление их течения, но и примерный расход воды.
Мысль о том, что я, возможно, только что побывал на том самом месте, где гренадёры на самом деле зарыли 7 бочонков с золотом, мне в тот момент даже в голову не пришла. Повернув от шоссе на юг, я отправился в поход вдоль берегов шустро бегущей Полюшки и не остановился ни разу, пока не отшагал порядка пяти километров, достигнув в конце невыносимо долгого и ноголомного маршрута, деревни Охотница. Эта часть пути была просто мучительна. Практически полное отсутствие даже просёлочных дорог заставило меня напрягать все силы лишь для того, чтобы элементарно выбраться к обжитым местам. Время уже было около пяти вечера и уже начало смеркаться. Некоторое время я просидел в полном одеревенении на автобусной остановке, ожидая хоть какого-то попутного транспорта. Не дождался. Поэтому от Охотницы всё так же пешим ходом добрёл до окраины Новополоцка, где наконец-то смог погрузиться в вожделенный городской автобус, который, поскрипывая и постанывая, довёз моё бренное, измученное невиданными нагрузками тело до вокзала.
Я был раздавлен не только усталостью, но и полным провалом той гипотезы, которая казалось столь блестящей и правдоподобной ещё вчера. И добравшись до своей койки в гостинице, я упал на неё ничком и минут тридцать лежал сущим трупом. Так что все те, кто соберётся когда-либо разыскивать старинные клады, пусть готовятся к совершенно жутким перегрузкам и нешуточным физическим страданиям. Это я так, к слову, уж очень скверно я себя тогда чувствовал, словно расплющенный катком червяк. И в это момент хлопнула входная дверь, и рядом со мной загремели чьи-то каблуки.
