– Добрый вечер, – прозвучал чей-то надтреснутый голос. Ой, не разбудил?
– Ничего, – пробормотал я, не в силах даже повернуться даже набок, – не обращайте внимания…, просто жутко устал.
Новоявленный постоялец хмыкнул в ответ нечто неопределённое и вскоре я услышал какие-то звякающие звуки в районе стоящего у окна стола. Я прислушался. Вот заскрипел нарезаемый хлеб, вот более мягко начало нарезаться что-то похожее на домашнее сало. Звякнуло стекло, ещё раз, противно скрипнула вилка. Внезапно меня обуял смех.
– Спирт, ещё раз спирт, – пробормотал я, – огурец.
– Это вы к чему? – осведомился владелец необычного голоса.
– Да, просто вспомнил анекдот про то, как Чапаев операцию делал, – хихикнул я. Вероятно, его пациент слышал точно такое же аппетитное звяканье и чавканье.
– Так может, присоединитесь? – призывно взмахнул вилкой сосед по номеру. Вдвоём знамо веселее.
– Если только за компанию посидеть, – тяжело переместился я на стул, стоявший возле втиснутого между кроватями стола. А то мне после такой пробежки в горло ничего не лезет.
– Да вы поешьте, хоть чуть-чуть, – заботливо пододвинул он ко мне какие-то необычного вида котлетки, только что извлечённые им из промасленного бумажного пакета, – глядишь, и аппетит появится. Жена мне на дорогу наготовила, целую гору. Но сколько здесь ехать-то? Всего ничего! Так что и половины съесть не успел.
Мужчина проследил за тем, как я прожевал кусочек и после этого представился – Петрусь.
– Откуда, говорите, приехали? – учтиво поинтересовался я, осторожно проглатывая кусочек странного на вкус угощения.
– Из Шарковщины прикатил, – смешно зашевелил усами Петрусь, – за краской алкидной, будь она неладна. Завтра заберу её со склада и скорее обратно. Так что, – извлёк он из матерчатой сумки ещё один кулёк, – надо сегодня съесть как можно больше. А то везти еду обратно, нехорошая вообще примета.
– Что это за странное кушанье такое? – потряс я перед ним недоеденным обломком странной котлеты.
– Так это ж драник, – рыжие усы экспедитора встали торчком, – неужели никогда не ели?
– Нет, не ел!
– Тю, а у нас они самая ходовая еда. Жинка у меня их классно делает. Главное быстро жарить, как замешал, не давать им залежаться… Впрочем, что-то мы всё о еде и о еде, спохватился он, тем не менее высыпая на газетку с десяток прокопченных куриных крылышек, – а вы, наверное, смертельно устали. Где же вас так носило? Вон, смотрю, сапоги все до колен запачканы.
– Вдоль Двины путешествовал, – не стал запираться я. Подыскивал подходящее место для строительства дачи.
– Для себя будете строить?
– Нет, для одного заказчика, – не удержавшись в рамках приличий, ухватил я одно поджаристое крылышко, – весьма богатого дядечки.
– И что за место такое искали?
– Он хочет, чтобы от Двины не более двух – трёх километров. Непременно близкий лес, но и подъезд должен быть хороший. Да и самое главное, чтобы рядом протекала небольшая речка, или хотя бы ручей.
– Нашли, что искали?
– Что-то приглядел, но пока не слишком уверен, что клиенту понравится.
– Если не найдёте здесь, – с видом знатока поднял палец вверх мой собеседник, – советую съездить ближе к Витебску. Там тоже есть несколько таких местечек. Ровно как заказывали. И ручейки есть и подъезд неплохой, и рощицы повсюду… А главное, от города не так далеко.
Наш разговор продолжался ещё некоторое время, но сытная еда и накопившаяся за день усталость быстренько свалили меня на бок. Едва успев поблагодарить своего соседа за столь вкусный ужин, я «на минутку» прилёг на койку, а следующий раз открыл глаза уже в половине седьмого утра. Экспедитор крепко спал, свернувшись на своей кровати калачиком, а я мигом вспомнил, о чём мы с ним говорили, перед тем как я уснул. Говорили мы о Витебске. Но чём именно рассказывал мне сосед, я не запомнил совершенно. Некоторое время ещё полежал, прислушиваясь к гудящему звону в натруженных за прошлый день ступнях, но заурчавший желудок живо поднял меня на ноги.
Стараясь не шуметь, я приблизился к столу и, сгорая от стыда (но голод не тётка) торопливо сжевал один из оставшихся «драников». Затем сгрыз крылышко, потом второе, и закусил всё это кусочком сала на хлебной корочке. Теперь, чтобы достойно завершить трапезу, следовало сварить кофе, и я потянулся за графином, в котором ещё оставалось на треть воды. Действовать я намеревался всё так же бесшумно, но на этот раз соблюсти секретность не удалось. Расстёгнутый рукав рубашки зацепил пустой стакан, и тот с препротивным звоном ударил по краю тарелки. Ничего страшного не произошло. Уцелела и тарелка и стакан, но резкий лязгающий звук вывел моего соседа из состояния сна.
– Ой, сколько времени-то уже? – принялся тереть он помятое о жёсткую подушку лицо.
– Да…, к семи уже, – взглянул я на циферблат.
– По московскому времени или по-местному? – уже полностью проснувшись, уточнил экспедитор.
– По-местному, – успокоил его я, припомнив, как перевёл стрелки в первый день приезда.
– Тогда пора вставать, – решительно спустил ноги на холодный пол Петрусь, – нечего бока вылёживать!
