Водя пальцем вдоль старой почтовой дороги, я заодно понял и то, почему в российском кладоискательском предприятии 1840 года наши власти так ошиблись с выбором направления для поисков. В самом деле, неужели Бенкендорф и Яковлев были столь недальновидны, что не заметили явной нацеленности французских охотников за сокровищами на окрестности Западной Двины? Ведь Вы помните, что намёк на это обстоятельство однозначно присутствовал в переведённом мною письме Сапеги. Чем же можно объяснить их фатальную ошибку в выборе финишного полигона для проведения завершающих раскопок? Я полагаю, что их сбили с толку два довольно-таки весомых и серьёзных обстоятельства.
Обстоятельство первое всецело связано с недавно завершившейся Первой Отечественной войной. Все участники данного кладоискательского предприятия были прекрасно осведомлены об общем ходе боевых действий, поскольку были их современниками или даже участниками. Они, как никто другой прекрасно знали, по какому маршруту от Москвы отходило воинство Наполеона. Поэтому, памятуя о том, что поиски велись с целью отыскания «малой кассы Наполеона» они были невольно нацелены именно на поисковые действия вдоль трассы его отступления. При этом, совершенно упуская из виду тот тонкий момент, что подобного рода «малые кассы» имелись во всех без исключения белорусских городах, где стояли крупные гарнизоны оккупантов. И, кроме того, каждый оккупационный корпус так же имел в своём обозе подобное подвижное финансовое учреждение.
Второе обстоятельство, невольно введшее российских поисковиков в заблуждение, проистекало из крайне запутанных маршрутов передвижения основной группы французских кладоискателей. Вспомните, ведь гренадер (который единственный из всей команды знал точное место захоронения золота), отправился в Россию загодя, ещё зимой. И он приехал к родственнику Семашко по обычному для тех времён маршруту: Париж – Варшава – Белосток – Минск – Слуцк – Черебути. По весне наш хранитель тайны на пару с Антоном Ивицким двинулся в долгое путешествие по направлению к Дорогобужу.
Теперь-то нам понятно, что эта поездка была в большей степени устроена как часть подготовительной отвлекающей операции, надёжно маскирующей их истинные намерения, а вовсе не для того, чтобы повторно отыскать место захоронения. И двигались они теперь по следующему маршруту: Черебути – Слуцк – Борисов – Орша – Смоленск – Дорогобуж, то есть ровно по той же дороге, по которой всего пять лет назад устало тащились отступающие французы, но только в обратную сторону. При этом Ивицкий вполне мог подозревать гренадера в том, что тот именно на этом отрезке пути проверяет сохранность своего клада. И надо полагать, гренадер всячески старался подыграть своему соглядатаю, постоянно уверяя его, что их поиски идут вполне успешно.
Достигнув Дорогобужа и обзаведясь дополнительным гужевым транспортом, наши поисковики незамедлительно разворачиваются в обратную сторону, и гренадер вновь горячо уверяет своего спутника в том, что с кладом всё в порядке (хотя на самом деле до нужного места они ещё даже не добрались). На заключительном этапе похода маленькой группке русско-французского кладоискательского отряда осталось сделать совсем немногое – встретиться с организатором их предприятия, и совместными усилиями извлечь золото из земли. Но ещё раз обратите внимание на одну крайне важную подробность, в Смоленске их маршрут неожиданно и круто меняется. Вместо того чтобы возвращаться с телегами обратно к Борисову, гренадер решительно поворачивает в сторону далёкого Витебска.
Антон, понятное дело, слегка встревожен. Он совершенно не понимает, почему они повернули не туда, куда надо. Но ведь он не знает, куда собственно нужно ехать! Ему вполне обоснованно кажется, что они совсем недавно проезжали мимо места тайного захоронения. Гренадер же, по всей видимости, абсолютно спокойно отвечает на его вопрос. Мол, встреча с главным организатором экспедиции (т. е. Семашко) должна состояться в глухом месте (и предположительно несколько южнее Полоцка), поскольку так нужно из-за соображений конспирации. Ивицкий на время успокаивается. Они уже столь долго плутали по глухим окольным дорогам, из соображений всё той же конспирации, что очередной поворот не добавляет для него ничего нового. Надо, значит надо.
