— Попроси кого-нибудь сожрать твое сердце и узнаешь, — совершенно спокойно ответил я. Но в душе кипела буря, гаденыш прятался где-то в зарослях и наблюдал из первого ряда. Но теперь стало очевидно, что именно Оскар устроил мне участие в ритуале и подговорил Фейна. Можно было бы засомневаться, все-таки Анку не тот человек, которому можно верить, но выражение скользкий как угорь… Кругляш дважды повторил эти слова. Как минимум они общались, да и странный интерес Белоручки ко мне. Все-таки наши дороги давно разошлись. Зачем вновь искать со мной встречи? Месть? Возможно, но бессмысленно. Все-таки инженеры из «Колеса прогресса» были прагматичными людьми. Но Кругляш говорил, что Оскар заплатил ему, чтобы тот упомянул про «Челстер» и Южный материк. Может я слишком глубоко ищу, и, действительно, это простая месть.
— Нет, я не жертва, а охотник, Рану. — голос Анку вывел меня из раздумий. — Могу съесть чужое сердце, но своё не поставлю на кон. Кажется, это ваше выражение, белозубый, — он сказал это обыденно, будто каждый день питался чужими сердцами.
— Как думаешь зачем это Белоручке? — взгляд со стороны не помешал бы, тем более от такой своеобразной личности.
— Белоручка… Да, ему подходит. Он ненавидит тебя Рану, он ненавидит многих здесь. Но ты в его глазах особенный… Что-то личное, да, Рану? — понимающе спросил Анку и, не давая мне времени на ответ, продолжил говорить. — Это земля пропитана человеческой ненавистью: мы злы на вас, вы беспощадны к нам. И предки предков всем сердцем ненавидели… Эта земля и тени пропитаны ненавистью настолько сильно, что мир уничтожает нас. Нельзя было делить неделимое, все стремится к целостности.
— Ты говоришь про Великие Катаклизмы? — тут же вспомнились рассуждения мистера Галбрейта.
— Это у вас катаклизмы, а для нас возвращение к Истокам, — отстранённо заметил Анку. — Но мы говорили о твоем враге… Он ненавидит тебя, но захотел одной сетью поймать и рыбу, и птицу. Одна в небе, другая в воде.
— О чем ты? — уточнил я. О том, что у Оскара было две цели я понял, но вот какие?
— Ты ушел с Похищающим Жизнь…
— С кем? — перебил я его.
— Мортон. Брайс Мортон, — пояснил Анку. — Так зовут его среди нас. Этот человек уже бывал на Южном материке. Исследователь и губитель.
— Он биолог и натуралист, — поправил я его. — Странное имя для мистера Мортона.
— Нет. Он охотился и убивал, не для еды, а через боль и смерть, познавал жизнь, — холодно проговорил Анку. — Кажется, у вас это называют живосечением.
Я задумался над этой информацией. Странно, но Мортон ни разу не упомянул о своих экспедициях сюда. Да и работы его больше были про северные широты. Неужели и мистера Мортона имелся большой секрет.
— Двойная мораль… Не ваши ли племена практикуют магию крови и темные начала? — я не хотел защищать Мортона, но получилось, как получилось.
— У каждого своя вера, Рану. В вашей сжигают на кострах и принимают муки, — заметил он. — Похоже тебе неинтересная вторая причина, по которой твой недруг нанял меня.
— Ты прав, мы отвлеклись, — быстро согласился я.
— Неживое воплощение удачи висело на шее проклятого, и мистер Кроф забрал амулет с тела жертвы, — в своей манере пояснил Анку. — Я наблюдал, как он, когда все разошлись вернулся и забрал ту вещь.
— Кроличья лапка, — пробормотал я.
— У нас не водятся подобные звери, но от амулета разило той самой магией, которую вы белозубые называете темной, — Анку провел рукой по мешку, который лежал рядом с ним.
— Значит ты проводник? — прямо спросил я.
— Чувствующий мир, но не меняющий его, — поправил он меня. — Сундук.
— Значит, накопитель, — что-то больно много набирается здесь людей с подобным талантом. — Зачем Оскару краденный артефакт? — если это, действительно, была та самая вещица из пропавших, то она бесполезна. Семейные магические реликвии, по словам лорда Оукмана, могут покоряться либо членам рода, либо победителям в поединке.
— Я не знаю, Рану. Могу лишь предположить. Хочешь взглянуть моими глазами? — чувствую, что после общения с Анку, я сам буду изъясняться не лучше. Как он разговаривает с рабочими? Хотя, там он свой парень, и вполне может поддерживать беседу на человеческом языке. Видимо, специально для меня расстарался змей.
— Было бы неплохо, — пусть расскажет, что думает.
— Вещи, созданные из живых когда-то существ, всегда можно обмануть. Цена — человеческая кровь. Теперь твой недруг может спокойно использовать амулет и не привлекать к себе неудачу. — разъяснил мне Анку.
Я же припомнил слова, которые произнес Фейн перед смертью. Сначала они казались бредом умирающего, но теперь все выглядело иначе. Он сказал, что каждый владелец умрет — значит Кругляш понял, что его обманули. Неплохо было бы, чтобы и Кроф тоже получил проклятие, но зная Оскара это превращалось лишь в мое личное желание.
— Скажи-ка, Анку, ты уже тогда понимал, что Фейн обречен? Что он жертва?
— Догадывался, Рану. Но спешу тебя расстроить. Все, что я делаю — это только в моих интересах. Ведь вы так и живете, белозубые. Главное — личная выгода, — и вновь этот черный оскал.
