Кошка не ответила. Она вздрогнула, когда его грубоватые тонкие пальцы коснулись ее кожи на лице и стали слабо трепать шерстку бакенбард. Рука оказалась теплой и очень приятной на ощупь. Кэтти с удивлением осознала, что ей нравилось это прикосновение. Она повернула голову и уперлась носом в ладонь Ворюги, вдыхая запах денег (она еще изумилась, что деньги в самом деле пахнут), антиквариата и чего-то сладкого (наверняка всего краденого). И запах ей, как ни странно, тоже понравился. Она обмякла, отошла чуть-чуть от стены и снова очутилась в объятиях енота. На этот раз он сжимал нежно и осторожно, словно хрустальную вазу. Рука его перешла от щеки в серые волосы кошки. Пальцы его водили по прядям, словно расчесывая их.
Они стояли долго. Обнимаясь, как и минуту назад, но уже без всякой веселости. Вместо этого у них обоих внутри тихо росло и расцветало чувство, доселе не знакомое ни ему, ни ей. И оно постепенно овладевало ими обоими, делая их тела ватными и безвольными. Енот и кошка, продолжая прижиматься друг к другу, уселись на койку. Шифти посадил Кэтти-Блэк себе на колени, так что ее голова стала вровень с его. Девушка опустила голову парню на плечо.
— Скажи мне, — прошептала она ему прямо в ухо. — Что ты со мной делаешь?
— У меня к тебе такой же вопрос, — тем же шепотом ответил Ворюга. — Что ты со мной сделала? Ведь до тебя я не был так… Взволнован. Взбудоражен.
— А я раньше никогда не смеялась. Никогда не испытывала светлых чувств. Ровно до того момента, как я увидела тебя.
— Значит у нас это взаимно.
— Возможно. Однако как это комично.
— Не знаю. Наверное.
Кошка замолчала. Енот продолжал ее гладить. Теперь он окончательно понял, что влюбился. Бесповоротно и безвозвратно. Кэтти была для него идеальной второй половинкой, как он думал. Она хоть и хрупкая, но все же могла постоять за себя, что она и показала минуту назад, хоть сама же потом остановилась в своем намерении выпроводить Ворюгу. Ее шерстка была удивительно мягкой, да и сама она была почти такой же. А еще в его объятиях она как будто сжималась, уменьшалась, позволяя полностью прижать к себе свое тельце. Казалось бы, еще совсем чуть-чуть, и она превратится в маленького мяукающего котенка, которого грех будет не обнять и не приласкать.
При таких мыслях енот не заметил, как Кэтти уснула. Он лишь услышал ее тихое сопение. Посмотрев на девушку, он увидел совсем близко ее личико. Оно было столь же красивым, как и вся она. Кругленькое, мягкое, не тронутое косметикой. Черты лица пусть и были не идеальными, как у какой-нибудь модели или звезды, но по-своему привлекательными и сочетанными. Маленький розовый носик, смешно дергавшийся при любом прикосновении Шифти, маленькие «вампирские» клычки, слегка вылезавшие из-под губ (а не передние резцы, как у многих здешних жителей), бакенбарды на щечках, скрывавшие начало усиков, растрепанные и некрашеные ресницы, тонкие, нетронутые ничем брови, полузакрытые веки, трепетавшие от малейшей тряски и легкого шумка. Ее серые непослушные волосы падали ей на личико, и сколько Ворюга ни пытался их отвести, они возвращались на свои прежние позиции. Ушки слабо двигались в сторону любого шороха. Можно было подумать, что пациентка очень чутко спит и готова проснуться при любом малейшем беспокойстве.
Шифти аккуратно перехватил тельце, просунув одну руку под шею, а другую — под колени кошки, встал, перевернулся и очень осторожно уложил ее на койку, предварительно раскрыв плед. Но тут случилась маленькая заминка: Кэтти чуточку простонала и, не просыпаясь, обхватила своими руками шею енота, словно не желая с ним расставаться. Ворюга тут умиленно вздохнул и потерся своей щекой об щеку кошки. Но, тем не менее, он положил ее на матрас, аккуратно высвободился из объятий и укрыл девушку одеялом. Пациентка, оказавшись одна, слабо задвигала руками, производя вялые хватательные движения, словно ища старшего близнеца и желая вернуть его. Тут енот совсем потерялся. Он постоял, не зная, что делать, а потом сделал неожиданную для себя вещь: наклонился к ее лицу и коснулся своими губами ее. Потом он встал, поправил свою шляпу, поискал у себя в пожитках маленькую плюшевую мышку (которую он когда-то украл из какого-то зоомагазина), вложил в руки спящей и ушел, тихо закрыв за собой дверь.
Кэтти-Блэк на секунду приоткрыла глаза, сразу же сообразила, что осталась одна, привстала на локте и посмотрела туда, куда ушел ее ночной визитер. На губах чувствовался поцелуй, а в ее правой руке обнаружился игрушечный мышонок. Прижав игрушку к себе, кошка, вздохнув, уснула с самыми светлыми мыслями.
