Сначала прозвучал выстрел. Очень громкий и отчетливый, словно стреляли совсем недалеко отсюда, буквально в паре метров. Потом нож, который держал Флиппи, выскользнул у него из рук, поскольку от лезвия с огромной силой и звоном отскочила пуля. Затем кто-то приблизился к ветерану и нанес очень сильный рубящий удар по руке, которой медведь держал девушку за шею, из-за чего Прапор, невольно вскрикнув от боли, разжал пальцы. Пленница, оказавшись на свободе, попыталась бежать, но тут же почувствовала сильную слабость в ногах, и она уже почти упала на пол, как тут сильные руки быстро, но довольно бережно подхватили ее. А затем эти руки, умело перекидывая тщедушное тельце кошки, прижали ее очень аккуратно к чьему-то телу. Вторая рука, переложив на первую обязанность поддерживать Кэтти на ногах, достала револьвер и нацелилась на врагов.
Девушка подняла голову, с трудом сфокусировала взгляд и посмотрела на своего неожиданного спасителя. Им оказался Шифти. Он на нее совсем не смотрел. Он глядел на озверевших Флиппи, Сниффлса, Гигглс и Натти. Его, кажется, совершенно не устрашал тот факт, что он был один против четверых, причем один из этих четверых явно превосходил его по силе, ловкости и прочим параметрам. Ворюга был настроен крайне решительно. Кэтти даже увидела, как он слабо скалится, почувствовала его рычание.
— Шифти… — слабо проговорила она.
— Кто сделает хоть один шаг, — прошипел енот в шляпе, не обращая внимания на реакцию кошки. — Тот получит свинец в лоб.
— Ты смеешь угрожать мне, щенок? — с безумной тупой злобой спросил Прапор, доставая другой нож. – Ты? Мне? Угрожаешь?! Да что ты вообще мне можешь сделать, сопляк?! Я прошел войну от начала и до конца, убил кучу ублюдков-тигров, и почти все они молили меня о пощаде! Но потом снова кидались на меня с целью убить! Однако я выжил! Всему назло выжил! И ты считаешь, что после этого я отступлю перед каким-то мелким воришкой с этой жалкой пушкой?
— Знаешь, мне совсем не интересно, что ты там прошел, с кем воевал, — с ноткой равнодушия ответил Шифти, перехватывая падавшую Кэтти и нежно прижимая к себе. — Главное, что ты поднял руку на эту кошку. Ты, контуженный ублюдок, поднимаешь руку на ни в чем не повинную девушку! Где твоя воинская мораль, а?
— Ты еще смеешь мне тут о морали вякать? — медведь определенно взбесился. – Ну, все, подонок, сейчас я тебя этими вот руками об стенку размажу! А ее я получу! Это моя добыча! Хотя нет, предлагаю тебе выбор. Раз уж ты заговорил о чести и морали, вот тебе легкая дилемма: либо ты отдаешь нам эту шельму, а сам уходишь и остаешься в живых, либо мы убьем тебя, а потом и ее.
— Ага, щас. Так я и ушел. После дождичка в четверг, держи карман шире, — Ворюга и бровью не повел на угрозы. — Никуда я не уйду, ибо эта кошка — моя и только моя. Я ее…
Но Кэтти-Блэк не смогла дослушать речь Шифти до конца. В этот момент Флиппи, поняв, что словами он ничего не добьется от старшего близнеца, с ревом накинулся на него. Енот в шляпе, потеряв равновесие, выпустил девушку из рук. Та беспомощно упала на пол и… Проснулась.
Она открыла глаза. Ей в глаза ударил свет лампы ее спальни в номере. Кошка действительно лежала на полу. Должно быть, во сне она упала. А значит, она еще и двигалась. По бликам на стенах можно было судить, что уже наступил вечер. «Сколько же я проспала? — подумала Кэтти-Блэк. — Часа три? Шесть? Восемь? Да, наверное, восемь. Но почему так много? И почему у меня так сильно болит голова до сих пор?». Как ни странно, сон ей ни капли не помог. Внутри головы было пусто, череп едва ли не раскалывался от тянущей сильной боли. Очень также ныли зубы и кости (почему именно кости, девушка не могла понять, но она точно знала, что мышцы так болеть не могут).
Кэтти с большим трудом встала, потянулась. Сразу же послышался противный хруст позвоночника, чего раньше у кошки ни разу не наблюдалось. Это могло означать одно — скелет каким-то образом ослабевал. Но до конца осознать, что же именно происходило в организме, она не могла, потому ее отвлек резкий запах розы. Она обернулась и увидела проклятый цветок, который по-прежнему стоял на подоконнике и цвел, несмотря на водоросли в стакане. «Выкинуть ее нужно, — подумала девушка. — Иначе я просто задохнусь. Но… Эту розу мне Шифти подарил… А если он узнает, что я ее выбросила, он обидится». Кошка вздохнула, открыла окно у себя в спальню, а цветок взяла и отставила в коридор.
Проделав эту процедуру, Кэтти переключилась на свое ужасное самочувствие. Решив, наконец, что это просто адаптация организма после операции, она решила принять кое-какие лекарства, которые она прихватила с собой, когда переезжала в Хэппи-Долл. Среди всех этих медикаментов было несколько типов обезболивающих. Не зная, какой именно нужно пить в данной ситуации, да и вообще сейчас туго соображая, что происходит, девушка взяла по одной таблетке всех типов и разом выпила с полной кружкой воды, полагаясь на то, что какое-нибудь болеутоляющее обязательно да поможет.
