На следующее утро она проснулась на удивление рано. На часах было без двадцати семь. То есть девушка могла еще немного отоспаться. Но она не могла. Она выспалась. Однако это не было для нее в радость. Голова до сих пор жутко болела, кости ныли. Вставать было еще труднее, чем после сна о пиратах. Но Кэтти-Блэк пересилила себя и поднялась, села на матрас. Не зная, чем бы ей заняться, она сварила себе кофе, чтобы окончательно проснуться и больше сегодня не засыпать. Но ей не везло. У нее все валилось буквально из рук: то турка выскользнет из пальцев, то сам кофе убежит, а то и ложка для размешивания напитка упадет в сосуд и утонет в заварке так, что достать ее было весьма и весьма проблематично. И все же кошке удалось с грехом пополам сварить кофе. Правда, он оказался очень горячим и крепким, обжигал язык и заставлял и без того ослабленное сердце девушки биться еще сильнее. Но, тем не менее, одну цель кошки напиток все же выполнил — она проснулась и взбодрилась.
Очнувшись от учащенного сердцебиения и оправившись от внезапного прилива энергии, Кэтти решила прогуляться. В парке в какой-нибудь отдаленной его части, чтобы не попадаться кому-либо на глаза. Хотя если принимать во внимание школьное время, то фактически в парк никто не придет. Ну, за исключением четверых: Диско-Бира, Мола и Папаши с Малышом. Да и то очень маловероятно, тем более, когда на часах было только восемь часов. В общем, это время было идеальным для тех, кто очень хотел бы уединиться и подумать о чем-нибудь своем. Поразмышляв таким образом, девушка вышла из номера, прихватив с собой небольшую сумочку-ридикюль, куда она положила розу.
Просидев и прогуляв так до половины одиннадцатого в парке, кошка обнаружила, что чувствует себя лучше, пусть и не особо. Во всяком случае, голова перестала болеть и кружиться. Однако до встречи еще было полтора часа времени, а дольше здесь находиться девушка не хотела. Ей хотелось пройтись еще где-нибудь. Но, кроме парка, в Хэппи-Долле не было мест, где можно было бы спокойно поразмышлять о чем-нибудь. Однако тут девушка вспомнила об Аллее Скорби. Перед глазами моментально всплыла маленькая улочка, являвшаяся неким краеугольным камнем Северного Кладбища. Однако вскоре она отбросила эту мысль — Аллея Скорби была слишком мрачным местом, да и располагалась она в мрачном месте.
Вздохнув, Кэтти-Блэк решила все-таки пойти в школу, а там уже переждать остальные часы до назначенной встречи. Что она и сделала — уже через полчаса она вошла в здание учебного заведения. И ей сразу же встретился Флиппи.
Он сидел у себя в маленькой комнатенке. В его руке была кружка, очевидно, наполненная чем-то горячим, но медведь оттуда не пил. Он смотрел в окно. Его лицо было очень печальным, грустным. Глаза его блестели от слез, он вздыхал. Он даже не сразу обратил внимания на пришедшую. А кошка, в свою очередь, сначала очень испугалась вида Прапора, вспоминая все свои ночные кошмары. Но потом она поняла, что боится лишь своих снов, в реальности этот бедолага пытается быть нормальным. «Наверное, он сейчас думает о чем-то своем, о прошлом, о своих друзьях, родных… — заключила она. – И, видимо, эти воспоминания ему очень болезненны. Как бы я хотела ему помочь! Но нельзя — в таких случаях нельзя беспокоить…».
Кэтти уже хотела тихо пробраться мимо каморки, и ей это почти удалось, она прошла в коридор, да только Флиппи заметил ее. Он встал, отставил кружку на столик, пошел вслед за кошкой и взял ее за плечо, останавливая. Девушка развернулась и встретилась с его глазами.
— Привет, — тихо проговорила она.
— Привет, — ответил ветеран. — Что ты здесь делаешь? Тебя уже выписали?
— Да. А что случилось?
— Ты… Как бы тебе сказать, — замялся Прапор. — Ты просто очень плохо выглядишь.
— В самом деле?
— Да. Ты себя видела в зеркало? — медведь взял лицо кошки обеими руками и стал осматривать. — Мешки под глазами, лицо осунувшееся, шерстка поблекла, глаза красные и тусклые… Боже, да что же ты сделала с собой?
— Ничего, — удивилась кошка. — Я просто попросила Сниффлса выписать меня пораньше.
— Мне кажется, ты зря выписалась, — с этими словами Флиппи повел Кэтти в свою каморку. — Пойдем, ты посмотришь на себя.
— А может, я лучше в женский туалет пойду? — осторожно спросила девушка.
— Боишься меня? — догадался медведь. — Ладно, иди. Дальний конец коридора, третья дверь от стены слева.
— Я не это имела в виду… — пришедшая поняла, что глупо поступила. — Я не…
— Не важно, — ответил Прапор, скрывая всякие эмоции. — Меня многие боятся, я уже привык к этому.
— В самом деле?
— Да. Ну, иди, — ветеран подтолкнул кошку, словно гнал ее от себя.
— Нет, — она встала как вкопанная. — Прости меня, пожалуйста. Я сама не знаю, что на меня нашло. Прости, я не хотела тебя обидеть. Помнишь, как я хотела, чтобы ты ко мне приходил?
