— Нет, голубушка моя, ты не умерла, — вдруг выдала Смерть.
— Как?! — кошка встала как вкопанная. — Но разве Шифти меня не задушил? Разве роза-паразит меня не отравила?
— Вестимо, удушил, — согласилась старушка. — Вестимо, отравила. Да токмо ты не мертвая. Но и не живая пока что.
— Как ты… Что это значит?
— А вот погляди-ка. Конечно, назвать имя не могу, а вот показывать коллег было не запрещено. Так что ты вполне можешь удовлетворить свое любопытство.
С этими словами Смерть подняла руку, положила ее на что-то, а потом сделала движение, будто открывала створку окна. Кэтти сначала стояла и немного недоверчиво смотрела на свою собеседницу. Но посмотрев в пустые глазницы с яркими голубыми точками, она поняла, что ей можно все-таки верить. Поэтому она подошла к «окну» и посмотрела через нее.
Операционная палата. Двадцать три хирургических стола. Четыре из них заняты. Три тела залиты кровью. Они были мертвы. Среди трупов было и тельце кошки. Еще два трупа принадлежали близнецам. Они были в разной степени повреждены. И только одно тело было цело и дышало. Это был Флиппи. Он спал. И спал тяжело, все время хмурился. Между столами проходила какая-то высокая фигура, облаченная в длинный черный плащ, поглощавший свет, голова была скрыта капюшоном. И только ярко-красные драконьи глаза светились из-под ткани. На минуту девушке показалось, что она также видит хищный оскал под глазами, но потом морок исчез.
— Третья жертва: Лифти, — сказал неизвестный в плаще, держа у головы диктофон. — Время смерти: шестнадцать часов тридцать минут. Погиб от потери четырех конечностей и огромного количества крови. Был четвертован в подвале школы при помощи старого тренажера. Виновник смерти: Флиппи.
— Жалко этого енота, — проговорила кошка, обращаясь к Смерти. — Хоть он меня и ненавидит…
— Уже не ненавидит, крошка, — ответила скелетонша.
— Правда?
— Да. Ты ему, душечка, тоже понравилась. Но не настолько, как Шифти. Хитрюжка признал, что в тебе есть нечто особенное, но вслух никому не сказал. Он гордец, — Смерть тут замолкла, и кошка сразу поняла, что Лифти еще проявит себя.
— А Шифти на тебя глазок-то положил, — лукаво добавила скелетонша. — Да и ты, почитай, тоже, хи-хи-хи.
— Так все-таки… — Кэтти-Блэк оставила этот комментарий без внимания. — Я действительно не умерла?
— Я ж говорю: ты не мертва. Но и не жива пока. К тому ж разве ты не помнишь?
— Чего я не помню?
— Ты умираешь уж четвертый разок-то.
— Разве?!
— А кулончик-то на что? — хитро прищурилась Смерть. — Что тебе тогда писал Билли?
— Счетчик кошачьей реинкарнации… Нет. Неужели это..?
— Прости душечка, — сказала тут старушка. — Но мне пора. Там, на другом конце Земли кто-то ласты свои откинул. Мне нужно открыть ему дверцу. А ты давай, не скучай тут. Скоро ты проснешься.
— Подожди! — окликнула девушка. — Можно напоследок парочку вопросов?
— Отчего ж нельзя? Можно.
— Когда я умру по-настоящему?
— Ну, я-то знаю, да тебе не положено знать это. Однако я тебя заверю: твое время придет еще ох как нескоро. Конечно, тебе придется через какое-то время вновь покинуть мир живых, но это будет не твоя смерть. К тому же ты сама поймешь, когда должно тебе будет уйти в мир иной.
— Хорошо. Тогда второй вопрос тогда: почему у тебя глаза голубые?
— Так я ж люблю этот цвет. Он мне напоминает о моей давнишней мечте: выращивать васильки. Не желала я ведь Смертью быть, да пришлось. Ладушки, мне пора. До встречи, дорогуша.
И скелетонша, нацепив на себя капюшон, ушла. Просто исчезла. Но был слышен звук закрывшейся двери. Одновременно со Смертью исчезло и окно. Кошка осталась одна. Но теперь ей уже не было одиноко. Ее мучили слова, произнесенные старушкой. Если она умирала неоднократно, то… Как она возрождалась? И каким же образом она забывала об этом? И еще: если уж она умирала и возрождалась, то ведь не только с ней это происходило, очевидно ведь. И это должно было быть зафиксировано. В дневнике, например. Ну, или на случайных камерах наблюдения, они-то где-нибудь да имелись. Но ей не удалось додумать свою мысль. В этот момент низкий голос выдал последнюю фразу:
— Флиппи. Был виновником смерти Лифти. Как уже было сказано выше, четвертовал его в школьном подвале при помощи старого тренажера. Почти весь остаток дня был в состоянии Берсерка. Впал в него, кстати, из-за школьного звонка — дверь была плохо прикрыта.
— Заканчиваю перепись. Приступаю к операции, зачистке и коррекции.
И через секунду Кэтти-Блэк почувствовала резкую боль, словно ее тельце начали резать скальпелем. А через несколько мучительных минут она ощутила такую невыносимую боль в глазах, что она буквально ослепла и потеряла сознание.
====== Глава 22. «Прорыв воспоминаний» ======
