Там было пустовато и даже как-то не обжито. Что странно: кошка поселилась в конце августа, то есть почти три недели уже жила тут, но до сих пор не превратила этот пустующий номер в свою уютную квартирку. Это очень удивило Шифти, он-то ведь всегда считал раньше, что в каком доме ни появилась бы девушка, то даже самое настоящее захолустье, даже трущоба каким-нибудь невероятным, почти магическим образом превратится в скромное, но довольно тепленькое помещение с аккуратно расставленными по своим полкам вещами, в этом месте появится домашняя атмосфера, даже если нет занавесок или приличной мебели. Но не здесь. Здесь ощущалось одиночество вкупе с каким-то непонятным страхом. И очевидно, что этот страх появился здесь совсем недавно и только-только захозяйничал.
Ворюга прислушался. Из какой-то комнаты, должно быть, из кухни или ванной, доносился плач. Тихий, жалобный, немного завывающий и мяукающий. Так плакать могла только кошка. Сердце у енота отчаянно застучало, он хотел ворваться туда, откуда он слышал всхлипы и забыться… Но его вдруг охватило сомнение:, а будет ли Кэтти-Блэк рада его появлению? Поэтому он осторожно откашлялся и спросил как можно громче:
— Кэтти? Ты слышишь меня? Это я, Шифти.
Снова молчание. Только плач стих, его заменило странное шуршание шерсти, трущейся о кафель. Старший близнец, решив больше не ждать, пошел в номер и сразу же оказался в спальне. А вот эта комната все-таки была обжита. Да и не изменилась она особо с момента последнего проникновения близнецов. Тот же рюкзак, тот же столик с дневником и едой, та же не заправленная постель. Окно было слегка приоткрыто на проветривание. Нос грабителя уловил почти выветрившийся, но до боли знакомый запах. Чуть позже он понял — это был аромат той самой отравленной розы, которую он ей подарил. «Надо же, — хмыкнул он. — Сколько дней прошло с того момента, когда я сожрал эту розу, отравившись и сдохнув? Не помню что-то я…».
Возобновившийся плач прервал его мысли и заставил его вновь вернуться к своей первоначальной цели. Он на всякий случай взял одеяло и тихо начал прокрадываться к ванной комнате. Стоны и тихие «мяу» не стихали. Старший близнец с минуту стоял на месте, не решаясь первым постучать и как-то начать разговор. Но потом он вздохнул, взял себя в руки и тихонько, пару раз стукнул в дверь. Все стихло. В номере повисла гробовая тишина. Потом девушка, судя по звукам, встала, что-то взяла со столика (непонятно, что именно, но очевидно для того, чтобы защититься) и тихо приоткрыла дверь. Шифти увидел ее розовый, немного красный носик, забавно задергавшийся, словно принюхиваясь. Он встал за дверью, готовя одеяло.
Сначала кошка не высовывала свой нос дальше дверного проема. Она что-то высматривала, но в коридоре было слишком темно, и ей пришлось высунуть голову. Оглянувшись и не обнаружив никого, она осторожно вышла наружу, держа в руке порожнюю банку от дезодоранта в качестве дубинки наготове. Она вся дрожала, из груди доносились всхлипы отчаяния. Рука с баллончиком дрожала, казалось, еще чуть-чуть — и она просто выронит свое подручное оружие.
Ворюга засмотрелся на эту женскую фигурку. Он пока еще не видел всего того, что с ней на самом деле случилось. Он видел лишь то, как она дрожала и как она плакала. И сердце его защемило от такого жалкого зрелища, к горлу подкатил комок, больно раздиравший горло, буквально заставляя енота заплакать. Но он держал себя. Шифти осторожно подкрался к девушке сзади, да только тут его нога задела дверь. Та поползла назад и с негромким, но в данной обстановке буквально раздирающим уши и очень неожиданным для обоих звуком щелкнула закрывающим замком. И это стало для вора очень опасным, едва ли не пагубным, потому что последовала молниеносная и весьма необычная для кошки реакция.
Та, оказавшись в полной темноте и услышав звук закрывшейся двери, испуганно взвизгнула, круто развернулась на месте и с силой швырнула пустой баллончик туда, где предположительно находился вторженец. Но снаряд, пролетев за миллиметр от лица гостя, с металлическим звоном стукнулся об стенку, а потом упал на пол. Сразу же Кэтти-Блэк почувствовала, как это неизвестный накинулся на нее, и вскоре она, не успев опомниться, была крепко замотана в собственное одеяло. Оно даже захватило ее рот, так что при попытке закричать девушка услышала лишь мычание. А вторженец между тем крепко держал ее и прижимал к себе, не давая ей возможности вырваться. При этом держал как-то странно… Вроде бы и сильно зажимая к себе, но делая это нежно и осторожно, словно боясь повредить ее, как хрустальную вазу.
— Тихо, Кэтти, тихо, успокойся, — услышала она знакомый голос у самого уха. — Это я, Шифти. Все хорошо, тебя никто не тронет. Все прекрасно, я просто пришел навестить тебя.
