— Ну, погоди у меня, гребаный военный, найду — пристрелю! — Ворюга начал сыпать проклятиями налево и направо, не брезгуя отборным матом. — Из-под земли достану, ты у меня заживо сгниешь под моим пистолетом, я тебе…
— Шифти, пожалуйста, — всхлипывая, умоляла Кэтти-Блэк. — Успокойся. Ты только сам себя погубишь. Не надо никому мстить, — и она, уткнувшись в подушку, снова заплакала.
Вор понял, что его возлюбленная права. Весь его гнев куда-то улетучился. Он сел на стул неподалеку от кровати. Посмотрел на девушку. Та плакала, почти ревела. Было видно, что ей сейчас очень плохо. «Как же ей помочь? — подумал гость. — Не думаю, что игры с лазером и всякие там подарки помогут ей… Ох, чувствую я, ей нужно нечто большее. Но что именно? А она так прекрасна, даже когда плачет… Очень привлекательная». Он почувствовал вдруг какую-то странную тягу к этому женскому телу. Он хотел завладеть этой тщедушной фигуркой, завладеть полностью, не с помощью простых объятий и каких-либо слов. Тем самым способом, которым любой парень и девушка, искренне любящих друг друга, навсегда переплетают свои судьбы в одно целое и, если повезет, надежно скрепляют его появлением маленького чуда.
Увлекаемый этим страстным порывом, енот подошел к Кэтти, уложил ее на кровать, убрав одеяло чуть подальше, и сам лег, слегка нависнув над телом возлюбленной. Та перестала плакать, и лунные глаза немного удивленно уставились на него. Ворюга не обратил внимания на этот взор. Он сначала осторожно коснулся лба хозяйки номера своими губами, словно мама, целующая болячку своему ребенку. А потом он снова страстно впился в ее губы, со свойственной ему жадностью питая ее энергию. Язык его наконец-то прорвался сквозь робко прикрытые клычки кошки и нашел ее язычок. Девушка сначала упиралась, она пыталась убрать голову и прекратить поцелуй, ставший для нее довольно неожиданным поворотом событий. Однако затем она прекратила сопротивляться, поняв, что это бесполезно. А старший близнец между тем, сбросив шляпу в сторону, поскольку она надвигалась ему на глаза и определенно мешала, перешел на шею и плечи. Тут он немного разошелся, его зубы легонько впились в кожу.
— Ай… — простонала Кэтти-Блэк. — Шифти, мне больно… Что ты делаешь?
— Прости, — виновато порозовев, ответил тот. — Просто… Ты такая прекрасная… А твое тело… Даже несмотря на шрамы оно идеально.
Он замолк. Его ладони тут очутились на возвышенностях груди, грубоватые пальцы начали легонько массировать холмики, избегая места шрамов. Тут уж кошка совсем удивилась, и она вновь начала упираться. Она схватила запястья Ворюги и попыталась их отвести от своей груди, но тут же вновь была поймана поцелуем в губы. Енот в шляпе явно не хотел ее отпускать ни при каких обстоятельствах, и потому прибегал к любым доступным ему сейчас мерам, чтобы не позволить своей возлюбленной из-за своей замкнутости прервать начатое. Вскоре девушка сдалась и лишь предупредительно касалась рук парня, когда ей становилось больно. Хоть она и начала испытывать неведомое ей доселе чувство наслаждения, но последствия шрамов никто не отменял.
— Ты… — прошептала она, когда зеленошерстный вновь перешел на шею, целуя ее и проводя по ней языком. — Ты со всеми девушками так поступал?
— В каком смысле? — немного удивился вор.
— Я уверена, ты со здешними девушками заигрывал… Ну, с Гигглс, с Петунией…
— Ну да, было такое дело, — честно и безбоязненно признался Шифти, однако потом он соврал: — Но еще никогда я не заходил так далеко, как с тобой. Не было желания.
— А сейчас оно у тебя есть?
— Да…
Ворюга убрал одну руку от груди и начал плавно вести пальцами по животу, изредка щекоча свою возлюбленную. Та в ответ улыбалась, тихо смеялась и слегка дергалась, пытаясь убрать свои бока от щекотки. В какой-то момент из ее губ донеслось тихое, но уже совсем другим тоном: «Мяу!». Сама кошка вздрогнула, а вот енот, глядя на ее реакцию, улыбнулся, наклонился к ее уху, коснулся мочки губами и прошептал:
— Знаешь, а мне нравится твое мяуканье, — он провел свободной рукой чуть ниже пупка, потом еще ниже, словно что-то проверял. – Хм, ты очень теплая и немного влажная, — он поцеловал ее в губы, после чего чуть приподнялся и сказал сладким бархатом: — А теперь расслабься. Подумай о чем-нибудь хорошем… Остальное я сделаю сам.
Он переплел свои пальцы с пальчиками кошки и приготовился. Кэтти-Блэк блаженно прикрыла глаза и представила себе вишневый сад. Тот самый, который она несколько раз видела сначала во сне, а потом на школьном рисунке Шифти. Сразу же ее словно перенесло туда, в это райское место, где были лишь он и она. Она забылась. Не сном. Мечтой. Сладостной, такой далекой и очень близкой.
