Его слегка хрипловатый голос, его уверенный тон вкупе с каким-то странным бархатом и нежностью возымели свой эффект — кошка перестала дергаться и полностью поддалась еноту. Тот, отдышавшись, бережно перехватил ее на руки и понес в спальню. Оказавшись там, он уселся на кровать, прислонился к стенке и крепче обнял Кэтти-Блэк. Та все еще всхлипывала, но одновременно доверчиво, словно котенок, которого только что забрали из приюта, прислонялась щекой к бакенбардам парня. Сквозь одеяло он почувствовал мурлыкание. И тоже завибрировал всем телом, отдаваясь приятному и сладостному чувству долгожданной встречи, несмотря на то, что никакой долгой разлуки не было.
Так они и сидели с минуту, не говоря друг другу ни слова. Ворюга слегка ослабил натяжение одеяла, так что возлюбленная могла поудобнее закутаться и устроиться у него на коленях. Спать обоим совершенно не хотелось. Кошке — потому что глаза ее были настолько наплаканы, что из-за слез было больно закрывать веки. Еноту — потому что он был слишком взволнован нынешним состоянием любимой. Если раньше это можно было объяснить розой-паразитом, то сейчас… Сейчас он опасался, что проживание девушки в Хэппи-Долле вместе со всеми несчастиями (которые он вспомнил вместе со своими смертями) все-таки свели ее окончательно с ума.
— Почему ты пришел ко мне? — спросила тут хозяйка номера. Тихо, шепотом, без какой-либо эмоции.
— А? Что? — переспросил Шифти.
— Почему ты пришел? — чуть громче, но все так же безэмоционально повторила Кэтти-Блэк.
— Просто так, — пожал плечами енот в шляпе. — Увидеть тебя хотел.
— И ты… Не обижаешься на меня?
— За что?
— За… Это, — лапка кошки, высвободившись из одеяла, едва коснулась его шрама на лице.
— Нет… Совсем, — прошептал Ворюга. — Это ты меня прости, что накричал на тебя вчера. Я понимаю, ты была напугана, и… Я не должен был так на тебя давить. Нужно было просто вывести тебя из того жуткого места, спасти… Что с тобой? Почему ты снова плачешь?
Ответа не последовало. Кэтти просто заплакала. Так же тихо и жалостливо, при этом она совершенно не стеснялась того, что у нее есть свидетель ее слез. Она уткнулась еноту в грудь и всхлипывала уже там. Вор был очень обеспокоен таким поворотом событий. Ему, откровенно говоря, не нравилось психическое состояние кошки. Чего доброго она действительно стала сумасшедшей и больше не будет в состоянии адекватно воспринимать этот чертов мир убийств, насилия, гнева и… Хотя может быть, ее мозг правильно сделал, что отошел от реальности? Не желая более терпеть эти смерти, этот постоянный страх неизвестной, но такой близкой гибели…
Шифти не помнил, что на него нашло. Он просто взял одной рукой лицо девушки, притянул к себе и впился в ее губы. Страстно, желанно, но в то же время достаточно осторожно. Его язык прошелся по сомкнутым зубкам кошки, а потом по ее верхней губе. Сразу же он почувствовал небольшие углубления шрамов там, где могли бы прокусить клыки. Он, прекратив поцелуй, удивленно посмотрел на лицо Блэк, в особенности на ее верхнюю часть губы. Так и есть: там виднелись две отметины, из-за которой сама губа превращалась в подобие «заячьей». Похоже, что бедная жительница отеля вчера как-то умудрилась прокусить себе ее до крови и даже насквозь…
Неприятное открытие заставило Шифти по-новому взглянуть на свою любимую. Он снял с нее одеяло. Луна, до того момента не достававшая своими лучами до пары, наконец осветила черношерстное тщедушное тельце. И старший близнец буквально ахнул от ужаса и удивления. То, что он увидел, было выше его ожиданий. Это было даже хуже, чем тогда, когда он на пару с братом избил Сплендида двумя годами ранее.
Кэтти-Блэк была вся покрыта шрамами, в основном глубокими и заметными даже издалека. На лбу виднелась полоска еще не до конца зажившей кошки и едва-едва проросшей, но уже не черной, а темно-серой шерстки. То же самое было и на губах. Белое «жабо» на груди с рыжим краями, до того бывшее таким пушистым и густым, теперь заметно поредело и еле-еле скрывало полуголую грудь девушки. Кстати говоря, вокруг каждого такого «холмика» Ворюга различил тонкую полосу шрама от ножа, словно молочные железы отрезали от хозяйки. Тревожно пробежав глазами по телу, грабитель почти с истерическим ужасом увидел на плоском животе кошки белое образование в виде буквы I. Осторожно коснувшись этого места, он понял, что тут действовали медицинской нитью. Причем довольно толково зашили, только почему-то нитка была именно белого цвета.
— Где еще шрамы? — вопросов у енота в шляпе на самом деле было много, но он задал первым именно этот.
— На ногах и руках… — равнодушно прошептала та, показывая свои покалеченные конечности, с которых еще не полностью была смыта кровь и на которых увеличились «перчатки» и «туфельки». — Флиппи мне выдрал когти, и…
— Флиппи? — едва не заорал зеленошерстный парень. — Этот ублюдок все-таки пытал тебя? Скажи, пытал?!
— Да, — спокойно ответила девушка.
