Вот ватага ребят, во главе которых — Каддлс. Этот неугомонный двенадцатилетний крольчонок что-то втолковывал ребятам, возможно, какие-то правила новой игры. Лэмми и Траффлс с интересом слушали, кивая лишь головами в знак согласия. Петуния сидела в сторонке. В свои четырнадцать лет она, как сама думала, была слишком взрослой для детских игр, тем более антисанитарных. К ней то и дело пытался подкатить Диско-Бир, но он раз за разом получал отказ. На соседней скамейке Папаша читал газету и прикуривал трубку, в то время как Малыш игрался рядом с погремушкой. Натти, который уже в одиннадцать лет имел почти наркотическую тягу к сладостям, нещадно бил по конфетному автомату, требуя от него заплаченного жевательного шарика. Сплендид, переодевшись в журналиста, наблюдал за остальными, высматривая какую-нибудь опасность, но сегодня, как и всегда, все было тихо и спокойно. Мим давал представление Хэнди, который явно скучал от свободного времени. А Кро-Мармот подкатил на своем фургоне и начал продавать свое мороженое.
Здесь не было видно Флиппи, Флейки, Сниффлса, Гигглс, Рассела, Мола, Лампи, Тузи и Лифти с Шифти. Военный просто еще не вернулся с войны, но он уже был потрясен, у него уже наблюдалась шизофрения. Близнецы же на тот момент ошивались в Хэппи-Полисе, обчищая банки и магазины (которые отличались самым настоящим шиком и являлись, да и сейчас являются самыми престижными в стране). Рассел подрабатывал на корабле, капитаном которого был Мол, вместе со штурманом Лампи. Тузи, кстати говоря, плавал с ними, но только в качестве простого пассажира. А вот компания, состоявшая из Сниффлса, Гигглс и Флейки, должна была вот-вот вернуться с экспедиции в джунгли.
Подъехала какая-то машина – а, это такси. В ней сидел сам муравьед. Только вот он был почему-то один… И жутко поцарапан. На вопросы он не отвечал, он был занят тем, что очень хотел добраться поскорее до музея. Он даже не среагировал на радостные объятия Натти, который всегда был на седьмом небе от счастья, когда видел своего ученого друга. Это удивило всех. Первым решил вступить Каддлс — самый разговорчивый в этой разношерстной компании.
— Привет, Сниф! — сказал он, хлопнув Ботаника по плечу.
— Ага, привет, — отрешенно отозвался тот.
— Ну, как экспедиция? — кролика нельзя было угомонить, он требовал ответа. — А где Гигглс и Флейки?
— Погибли они, — брякнул муравьед, словно хотел этим сказать: «Отстань ты уже от меня, надоел».
Все замерли. Новость прозвучала как гром среди ясного неба. Все сразу вспомнили этих двух девушек — розовенькую, симпатичную всем представителям мужского пола, жизнерадостную Гигглс и вечно трясущуюся при любой мнимой опасности, задерганную и закомплексованную Флейки. Никто не мог и подумать, что они могут вот так вот взять и погибнуть в экспедиции. А ведь Смешинка очень хотела открыть в Хэппи-Долле целую сеть лимонадных магазинов в скором будущем, где продавался бы исключительно натуральный напиток. А Чудачка мечтала, наконец, пойти на сеанс психотерапии у лучшего психиатра страны в Хэппи-Нейс-Форест.
Теперь же их не было. Они погибли. Оставались только воспоминания о них да их домики.
— Но как? — тут уж начал свою череду вопросов Траффлс. — Как это произошло? Что случилось с ними?
— Гигглс разбилась насмерть на лестнице, когда спускалась по ней в храме, а Флейки отравилась местным цветком, — отрапортовал Сниффлс.
Это была не совсем правда. Муравьед решил не описывать в красках весь тот ужас, что произошел в храме, когда троица достала божок. Он сам еще слишком остро вспоминал это: раздавленный тектонической трещиной красно-желтый комок, словно жвачка растянувшийся между стенками и противно хлюпающий при каждом сдвиге, и лишь чудом уцелевшая бордовая ручка, в то время как остальное тело было безжалостно разорвано маленькими зубками на мелкие кусочки и сожрано цветами-хищниками. Это были хорошие напарницы, да только проклятие их достало, и они погибли ни за грош.
Ботаник тогда сам чудом спасся, успев до того, как трещина достала его, вспрыгнуть на первый отходящий корабль (который потерпел крушение по известной читателю причине, утащив с собой на дно выдру, лося, крота и бобра, оставив в живых лишь муравьеда). Сам он уже вроде бы мог вздохнуть свободно, но он чувствовал, что что-то пойдет обязательно не так. Тяжелое чувство навалилось на него, голова у него начала туговато соображать, перед глазами как-то все поплыло. «Надо поскорее отнести эту статуэтку в музей, — думал он. — Поставить ее, зарегистрировать — и домой, выпить чаю… Нет, лучше кофе. И снова приступить к изобретениям. Это меня успокоит». Не обращая внимания на дальнейшие расспросы, он быстрым шагом направился в сторону музея.
Но тут случилось то, чего он меньше всего ожидал — его рюкзак прохудился, и на траву выпала та самая позолоченная статуэтка. Ею завладел Каддлс.
Доктор с большим удовольствием вспоминал, как он, наконец, оказавшись на свободе, убивал этих разноцветных радужных придурков.
