Доктор проникался ранее симпатией к Берсерку. Можно сказать, это была для него родственная душа. Потому что этот монстр убивал других с не меньшей жестокостью, чем сам чешуйчатый. Он тоже пил эту агонию, заедая отчаянием. С явным эстетическим удовольствием созерцал, как медленно и мучительно умирают жертвы, как они сами смотрят в его ярко-желтые глаза. В общем, Доктор видел в Берсерке не только своего «коллегу», но и, возможно, своего продолжателя.
Теперь этого монстра больше не было. Вернее, он был… Но он больше не убивал. Он просто грызся, раздражался, лишь иногда поднимал нож, но только в качестве угрозы, не более. Даже не оставлял царапин. Это было настолько странно, что на какой-то момент Доктор позабыл о своей профессии, пытаясь «откачать» Берсерка. Однако, как и все остальные попытки, это было тщетно. Альтер-эго Флиппи умер, услышав песню детства ветерана. Да еще и в исполнении умиравшей Кэтти-Блэк.
— Как? — спрашивал демон себя. — Как она могла это спеть? Ведь насекомые проели ей легкие, почти добрались до альвеол! А диафрагма? Ведь именно она помогает дышать, контролирует давление. Она была тоже уничтожена! Я уже не говорю о плевральной полости и мышцах грудной клетки… Но все-таки она спела! И убила Берсерка! Как?!
Топот ног огласил больницу. Доктор отчаянно пытался понять, как эта ненавистная ему кошка смогла исполнить столь сложную в плане пения мелодию, имея в наличии продырявленную плевру, съеденную плотоядными членистоногими мышцу под легкими и разодранные в клочья сами легкие. Но ответ ускользал — как только чешуйчатый вроде бы и понимал, как тут же он чувствовал тяжесть на шее. Ошейник давил на него все сильнее и сильнее, словно говоря: «Э, нет, дружок, уж что-что, а этого я тебе не позволю узнать».
— Проклятье! — вскричал демон. — Проклятье! Ненавижу эту кошку! На помойке я ее видал! Кто же она такая?! Кто?!!! Я должен знать ответ на этот вопрос! Должен! Обязан!
Статуэтка, обрамленная серебряным кольцом вокруг головы, стояла под деревом. Выжидала. Прошло очень много времени, никто не приходил. Но божок все еще стоял, не шелохнувшись, словно боясь потревожить севшего неподалеку кузнечика, который чуть позже, куда-то неловко прыгнув, оказался прямо на дороге и был раздавлен колесом. Это насекомое не знал о такой своей гибели, а потому перед тем, как окончательно перестать дергать своими прыгательными лапками, помучился, попытался куда-то еще поскакать. Казалось, что кузнечик тоже испытывал страх преждевременной смерти, бился в мучениях и конвульсиях, из последних сил борясь за жизнь.
Эта небольшая порция агонии и отчаяния немного улучшила настроение Доктора, даже несмотря на жжение ошейника. В конце концов, это же не трагедия. Ну, раздавило кузнечика лихой машиной, что с того? Ну, помучилось членистоногое — это же не преступление века. В конце концов, это насекомое было в принципе никому не нужно. К тому же во всем Хэппи-Долле можно было найти кучу таких зеленых прыгунов, так что ничего страшного не будет, если в городке на одного кузнечика станет меньше. Конечно, жалко, может, какой-то птичке не достанется ничего на ужин именно потому, что этот кузнечик должен был стать частью трапезы. Да и как-то было болезненно смотреть на эту смерть. Вроде бы и привычно, но все равно…
Демон вдруг остановился в раздумьях. И ужаснулся… Не могло быть сомнений — ошейник перешел в какую-то новую стадию! Теперь это кольцо для шеи действовало на образ мышления своего невольного носителя. Доктор жалел мертвого кузнечика! Жалел! Думал о том, какие последствия могла вызвать его смерть! Думал о какой-то пичужке, которая сегодня сядет на диету из-за погибшего насекомого…
— Нет, — про себя сказал он с ужасом. – Нет! Нет, нет, нет!!! Что со мной? Почему я кого-то жалею? Почему во мне что-то трепещет при виде этого зеленого раздавленного трупика?! Почему?! Что это такое..? Сострадание? Нет… Я — демон физической смерти! Я не могу кого-то жалеть!!! Я — демон!
Перемена внутри себя не в шутку испугала Доктора. Он уже забыл, зачем пришел в эту рощу с прекрасным видом на Хэппи-Долл. Его сейчас беспокоило одно — его нынешнее состояние. Он превратился обратно в чешуйчатое существо в плаще с капюшоном (что далось ему с неимоверным трудом — ошейник сковывал его действия) и рванулся с места, не обратив внимания на зеленого енота в шляпе, бережно несшего закутанную в плед черную кошку. Ему было сейчас просто не до этой слащавой парочки.
Добежав до своей больницы, демон подбежал к зеркалу. И убедился в своих опасениях еще больше.
