— Она никогда не вырвется из этой игры, — улыбнулся он собственной задумке. — Ей никогда не выйти победительницей! На этот раз — точно! Она будет моей… Ее смерть принесет мне такой мощный прилив энергии, что, думаю, этой самой энергии мне хватит, чтобы свергнуть своего среднего брата. Ну и где же мои рабы «Доминэра», м?
И он, выйдя из своей больницы, направился прямо в парк, где сейчас мирно прогуливалась его первостепенная цель. Одновременно с этим он подтягивал свои силы и свой маленький отряд по перехвату.
— Как тут хорошо… — прошептала Кэтти-Блэк, вдыхая свежий аромат еловой смолы.
— Вот видишь, я же говорил, — улыбнулся Шифти. — Прогулка тебя успокоит.
Они шли по узкой тропинке в парке. Птички пели и услаждали слух обоих, незаметно превращая мысли в сладкие мечтания. Сначала ни енот, ни кошка не обращали ни на что внимания, они лишь прислушивались к новым трелям и постепенно расслаблялись, забывая прошлые тревоги и переживания, словно их и не было в помине. Однако через пару минут девушка, оглянувшись по сторонам, заметила одну деталь, которая заставила ее невольно вздрогнуть.
В лесу росли деревья двух разных видов, резко отличающихся друг от друга как внешне, так и запахом и некоторыми прочими характеристиками.
Ели и клены. Смола и сироп. Два вида дерева, которые по определению друг с другом не особо уживаются, как денежные и вишневые деревья. И тем не менее они росли в одном парке совершенно спокойно, словно бы и не мешая друг другу, даже наоборот, словно добрые соседи. Еловая хвоя приятно щекотала босые пятки влюбленных, а кленовые пожелтевшие листья шуршали или опадали на плечи пары, превращаясь в подобие погон.
Как уже было сказано выше, это обстоятельство заставило Кэтти-Блэк невольно вздрогнуть и прижаться к зеленошерстному, пугливо оглядываясь по сторонам. Ворюга это заметил, погладил черношерстную по голове и ласково прошептал ей в ухо:
— Что случилось, Кэтти? Чего ты так испугалась?
— Н-ничего… — сглотнула та. — Мне показалось, что…
— Показалось что?
— Ничего. Забудь, — и кошка натянуто улыбнулась.
Парень пытливо посмотрел в лунные глаза своей оппонентки, но ничего не смог в них прочесть, кроме натянутой радости и спокойствия. Пожав плечами, он не стал допрашивать возлюбленную дальше. Парочка продолжила свой путь. Тропинки петляли, иногда кружили и делали большие крюки. Наконец тропка закончилась, приведя енота и кошку в странноватое местечко, по определению значившееся как поляна, но по факту мало на нее похожее.
Это была совсем маленькая лужайка, окруженная кустами и высокими кленами и елями. Солнце почти не проникало сюда, лишь когда оно было в зените. Скамеек не было и в помине. Вернее сказать, тут можно было увидеть пару характерных продолговатых углублений, свидетельствовавшие о том, что некогда здесь было на чем сидеть, но потом лавку почему-то убрали. Возможно, за ненадобностью, или ее когда-то сломали и убрали, а новую поставить поленились. Трава здесь была высокая, ее явно не стригли вот уже несколько лет. Если бы кто-то здесь лег, то тут же бы затерялся и стал бы незаметным чужому глазу.
— Смотри, какое дивное уединенное место, — воскликнул Шифти, указывая на лужайку Кэтти. — Мы можем здесь остановиться, присесть и посидеть вдвоем. Только ты и я.
— Соглашусь с тобой, — прошептала девушка.
Тут же енот подхватил ее сзади за верхнюю часть груди и сам сел, устроившись на естественной скамеечке, образованной корнями ели и клена. Его носик снова уперся ей в затылок и глубоко вдохнул. Правая рука начала гладить черношерстную по животу, а левая просто крепко и нежно прижала Кэтти к Ворюге. Губы парня тихо и почти незаметно коснулись кошачьего ушка. Та же сначала забылась и начала ластиться к любимому, изредка мурлыча. Но потом она снова вздрогнула и поежилась. Было отчего.
Они сидели между двумя деревьями разных видов и обменивались друг с другом теплом, любовью и лаской.
— Мой маленький котенок… — прошептал Шифти, наклоняясь к уху любимой и нежно поглаживая ее по животу. — Мой котеночек… Маленький… Так бы и гладил тебя всю свою жизнь… Моя маленькая девочка…
— Эй, — девушка дала себе повод возмутиться. — Я не маленькая… Я ведь твоя ровесница.
— А для меня ты всегда будешь маленькой… — старший близнец был упрям. — Ты так мило сворачиваешься, когда тебя обнимаешь… Мяукни, пожалуйста…
Просьба была абсолютно невинной и даже немного слащавой. Блэк посмотрела в изумрудные глаза своего возлюбленного, словно пытаясь прочесть в них сарказм, иронию или еще что-то типа того. Но нет — он серьезно попросил ее издать свой естественный звук. Шифти смотрел на нее нежно, ласково и немного просяще, словно какой-нибудь домашний пес, который очень хочет, чтобы ему погладили за ухом или по животу.
