Кэтти-Блэк не сразу выполнила просьбу. Она вообще стеснялась мяукать перед кем-либо. Она положила голову Ворюге на грудь, устремила свой взор куда-то вглубь леса и встала перед дилеммой, мякнуть ли или же лучше будет промолчать и сослаться на неподходящее настроение для исполнения желания зеленошерстного. В конце концов, она вздохнула и тихо, очень робко и застенчиво, но проворковала:
— Мяу…
— Какое у тебя красивое мяуканье… — услышала она радостный шепот. — Такое… Чистое, словно хрусталь. Звонкое… Голосок у тебя словно музыка…
Этот чересчур красивый комплимент, достойный утонченного поэта, но не закоренелого вора в маске, глубоко проник в душу девушки. Она смущенно сжалась в комочек, втянула голову в плечи и полностью порозовела. И вдруг она снова непроизвольно вздрогнула от нового ощущения дежа-вю, знакомого момента в ее жизни.
Он ласкал ее, шептал ей всякие комплименты на ухо, а она ему мурлыкала и мяукала в ответ на такую ласку.
Черношерстная не могла вспомнить, где она уже такое видела. Мысли ее мучительно пробивали грань сознания, но все тщетно — сектор воспоминаний как будто сдал и пожелал ничего важного и нужного не показывать. Кэтти-Блэк даже зажмурилась и напряглась от мучительных попыток все вспомнить. Но ничего дельного в голову так и не пришло. Вдобавок ко всему она начала нервничать и раздражаться от сладостных трелей птичек, летавших неподалеку от пары. Даже такое приятное поглаживание по животу не успокаивало ее. Из ее груди начал доносится тихий рык. Это заметил енот в шляпе.
— Кэтти… — зашептал он ей в ухо, касаясь его губами. — Что с тобой? Почему ты рычишь, а не мурлычешь? Что тебя напрягает?
— Ничего, — немного грубо отозвалась кошка. — Я просто… Сегодня не в настроении.
— Расскажи мне, пожалуйста, в чем дело — может, я тебе помогу.
— Нет. Тут ты мне ничем помочь не сможешь.
— Ну, а вдруг получится? Прошу тебя, не скрывай от меня ничего — ты же сама прекрасно знаешь, что от меня нельзя ничего скрыть.
— Ладно, — тяжело вздохнула девушка. — Просто… У меня такое ощущение, что я уже когда-то ходила с тобой в парк, где растут два вида деревьев… Что мы точно так же сидели между двумя разными деревьями… Что ты меня точно так же ласкал, а я тебе мяукала… А потом… — тут ее глаза округлились, сама она часто-часто задышала. — А потом должно случиться что-то ужасное.
— Что? — забеспокоился Шифти. — Что именно? В любом случае я защищу тебя! Я никому не позволю тебя обидеть. Ни единому живому существу, ни одному гаду. Пусть только попробуют к тебе прикоснуться!
И он крепко прижал к себе кошку. Эти последние восклицания хоть и содержали очень много уверенности, но не успокоили Кэтти-Блэк. Она все равно чувствовала всеми фибрами своей души, что сейчас нет-нет, да и произойдет нечто такое, что обязательно испортит романтическую обстановку… И ее нервы окончательно. Поэтому она просто еще сильнее сжалась в комочек и стала глядеть в лес.
Тут она заметила глубоко в чаще какую-то странную фигуру. Чуть поодаль — другая. Еще дальше — третья. Позади пары — четвертая. Эти четыре фигуры медленно приближались к возлюбленным, четко намечая окружность. Скоро эти четыре неизвестных существа плотно окружили енота и кошку, не давая тем прохода и хоть какого-нибудь шанса для побега. Поскольку было уже темно — дело было к вечеру, — то ни парень, ни девушка не сразу различили в лицах подошедших своих знакомых. Секунду погодя Кэтти вздрогнула и все вспомнила в одночасье.
Сниффлс, Гигглс, Лампи и Каддлс окружили парочку, глядя им прямо в глаза и словно ожидая какого-то приказа со стороны.
— Шифти… — прошептала Блэк, немного тряся старшего близнеца за плечо. — Мы… Нам нужно бежать отсюда как можно скорее… Я уже видела этот момент.
— Что же это было, позволь узнать? — тихо спросил тот.
— Это… Был мой сон.
— Правда? И что нам теперь делать?
— Я же говорю — бежать!
Но этому не суждено было случиться. Потому что именно в этот самый момент муравьед и бурундучиха, как-то неестественно резко и быстро дернувшись с места, схватили Ворюгу за руки, подняли над землей и, не давая ему и малейшего шанса и секундочки на то, чтобы оправиться и начать действовать, приложили к лицу белую тряпку с резким запахом. Енот задергался, зарычал, глубоко вдохнул — и обмяк, захрапев в крепких серых и розовых руках. Ботаник и Смешинка ловко перехватили зеленошерстного в своих руках и потащили вглубь леса.
