— Нет-нет, за этими окнами не будка наблюдения и не свобода, — похоже, говоривший действительно обладал телепатией. — За этими окнами — наша с тобой игра. Но для начала… Я тебе поясню кое-что, пока транквилизатор еще действует, и пока ты беспомощна и неподвижна… Место, где ты сейчас находишься — мое рабочее место. Именно здесь я работаю, вскрывая и оперируя всех этих недотеп, когда они в очередной раз становятся жмуриками, — голос был приторно-сладким, словно неизвестный вспоминал о чем-то приятном для себя. — И я каждый раз созерцаю эти трупы, истекающие кровью, желудочным соком, прочей внутренней жидкостью и постепенно покрывающиеся гнилью и гноем… Иногда мне даже приходится собирать дохликов по кусочкам, разминая испорченные органы в своих руках, чиня их и сшивая медицинской нитью. И ведь я при этом не надеваю перчатки, как все нормальные хирурги. И таким образом эти идиоты могут получить нечто более страшное в свой организм, чем простой вирус гриппа, и погибнуть в следующий раз более интересной смертью… Ну да ладно, не о том речь, — внезапно говорящий начал вещать довольно резко, даже сердито: — Все было у меня хорошо ровно до тех пор, пока не появилась ты! Да-да, как только в моем городке — моем, слышишь? — объявилась ты, грязная черношерстная и никому не нужная шелудивая кошка, у меня все сразу пошло наперекосяк! Ладно, я закрою глаза на то, как ты влюбила в себя Шифти — такое с каждым могло случиться, любви все покорны… Хотя лично я не верил, что этот неотесанный грубый вор хоть кого-то полюбит…
Кошка, слушая всю эту ахинею по поводу невозможности любви самого закоренелого вора, попыталась вновь заговорить. Но ей удалось только раскрыть челюсть, голос еще не окреп, чтобы сказать хоть какое-нибудь вразумительное слово. „Шифти — не неотесанный! — думала она, полагаясь на телепатические способности своего собеседника. — Он добрый, нежный, любящий и заботливый енот. Он самый лучший, тебе этого не понять, кто бы ты ни был…“. Говорящий смолк, словно прислушивался к мыслям своей пленницы. Через минуту, когда та закончила свою мысленную речь, он сказал небрежным тоном:
— Да-да, разумеется, для тебя он самый лучший. Несомненно. Мне плевать, если честно. Я бы, повторяюсь, закрыл бы глаза, если бы ты только влюбила Шифти в себя. И не погибала бы — я ведь не оживляю тех, кто не живет в Хэппи-Долле. Это так, к сведению. Но ты меня тогда чем-то заинтересовала… Не помню уже, чем конкретно, но, оживив тебя, я совершил ужасную ошибку! Ты пустила цепную реакцию из воспоминаний и уменьшения концентрации смертей в день! Из-за тебя все эти разноцветные неадекватные дебилы вспомнили все свои гибели, вспомнили, как они умирали, и перестали бояться смерти! Перестали! А из-за потери их животного страха, из-за того, что они перестали корчиться в агонии и попытках выжить, вместо этого спокойно ожидая смерти и возрождения, я перестал получать необходимую мне энергию!!! — неизвестный остановился, отдышался, потом продолжил: — Но тебе, сучка, и этого было мало… Тебе было мало всеобщего „прорыва воспоминаний“, который я уже не могу залатать при помощи своей аппаратуры… Так ты еще и сбила меня на машине, мне самому едва не поломала ребра и надела этот чертов ошейник! — послышался какой-то тихий скрип и звук, словно металл терся о другой металл. — И теперь… Я истекаю кровью. Я начинаю терять свое могущество… Ту силу, которую я ранее имел. Я теперь не могу убить случайного прохожего случайным кирпичом, мне нужно организовывать действительно несчастные случаи! Такие, о которых будут кричать в новостях! А это гораздо тяжелее…
Кэтти-Блэк слушала это и начинала осознавать кое-что… До нее постепенно доходил смысл слов. „Так значит, это он стоит за всем этим… — подумала она, постепенно возвращая свою подвижность и вставая с пола. — Никакой он не ангел… А я так глупо понадеялась, что нас возвращает к жизни кто-то добрый… Но зачем? Зачем ему это нужно? И почему бы ему меня не убить прямо сейчас? Неужели он не может?“.
— Да, я не могу до тебя добраться, — проговорил низкий голос. — Мне что-то мешает притронуться к тебе и убить простым удушьем или просто чем-то непосредственно… Вполне возможно, что этот твой чертов кулон. Но я уже придумал иной способ убить тебя… Один из эффективнейших. Я приготовил тебе такое, что даст мне плодороднейшую почву для нового подъема моих сил… — тихий злобный смешок ненадолго прервал речь. — После этой процедурки я снова смогу стать сильным и достаточно могущественным, чтобы осуществить свои планы. Но для начала… Помнишь ли ты карусель, детка?
Сразу же за двумя маленькими оконцами загорелся свет. Сначала очень яркий и слепящий, так что Кэтти даже зажмурилась и приложила ладонь к лицу козырьком, чтобы закрыть свои глаза от такого освещения. Постепенно интенсивность света утихла и стала такой же мягкой, как и в маленькой комнатенке. Кошка робко приоткрыла глаза, со страхом глядя в оконца. Она интуитивно чувствовала, что то, что она увидит за стеклами, ей в большой степени не понравится… И, может быть, даже напугает.
