Через минуту черные ушки с белыми кончикам свернулись в трубочку от невероятно громкого визга, а голосовые связки, производившие такой звук, едва не порвались напрочь. Лучше бы бедная пленница не просыпалась вообще. Лучше бы умерла. Во всяком случае, такова была ее первая мысль после вопля отчаяния.
За двумя оконцами была видна большая зала с такими же стенами, полом и потолком, как и в камере жертвы. Но, в отличие от предыдущей, в этой было сразу десять пленников. Все они сидели на двух пятиместных каруселях. Руки были надежно прикованы к подлокотникам за запястья и предплечья у локтей, тяжелые добротные цепи из металлического нержавеющего сплава дважды обходили туловища, прижимая к спинкам сидений. Ремни, хорошие, кожаные, наверняка пахнущие этой самой кожей, были туго затянуты в области бедер и верхней части голеней пленников, накрепко связывая ноги и прижимая их к сидениям. Головы также фиксировались тонкими ремешками, которые до крови стирали кожу пленных, если те пытались хоть как-то повернуть голову. Глаза несчастных были завязаны плотной черной натяжной тканью (то есть повязки были натянуты на голову), во рты были вставлены тугие тряпки из грубой ткани. Из тел жертв, из тех же точек, что и из Кэтти-Блэк, торчали пучки пластиковых прозрачных трубочек и проводки. Эти трубки и провода уходили за кресла, а потом, слившись вместе в один большой и толстый столб, вверх, в потолок.
В общей картине складывалось ощущение, что этих существ посадили на многоместный электрический стул, и сейчас по ним пустят неслабый разряд тока. Пленники сидели, слабо дергались и приглушенно мычали. Они были явно напуганы внезапной переменой своего положения. Возможно, они смогли увидеть сквозь плотную черную ткань столь яркий свет и потому так оживились, попытавшись вновь вырваться из своих оков и пут. А когда интенсивность света урегулировалась, они стали дергаться меньше. Лишь самые отчаянные продолжали бессмысленную борьбу.
Кэтти-Блэк, осмотрев всю эту сцену, горько заревела. Ей было страшно. Ее нервы были на пределе. Хотя если подумать, то они уже и без того были изрядно попорчены и, возможно, даже загублены. Девушка плакала достаточно долго. Она глубоко сожалела о том, что у нее было крепкое здоровье, не позволившее ей умереть от страха еще там, в парке с елями и кленами, когда она увидела те ярко-красные глаза. Слезы катились из глаз по щекам, теряясь в шерстке бакенбард и в белом „жабо“. Наплакавшись вволю и исчерпав свои слезные ресурсы, кошка вновь посмотрела на представшую ей картину. Она сразу узнала всех пленников: Лампи, Каддлс, Сниффлс, Гигглс, Флиппи, Рассел, Тузи, Сплендид, Лифти… И Шифти! Ее возлюбленный тоже был там, точно так же привязанный к сидению ремнями и цепями, с завязанными глазами и заткнутым ртом. Уж он-то мычал громче всех. Наверняка он хотел прокричать сквозь кляп все нецензурные выражения, которые он знал, своему похитителю.
— Что… — прошептала черношерстная, приложив руки к стеклам оконцев и уперевшись лбом в стенку посередине. — Что ты от меня хочешь..?
— Хороший вопрос, — с ноткой иронии проговорил низкий глубокий голос. — Чего я хочу? Просто поиграть с тобой. Вот и все. Игра простая — спаси чужую жизнь. Тебе предстоит выбирать. У тебя будет пять заходов по два кандидата на выживание. И ты должна будешь выбрать одного из них… Желательно одного. Так что выбирай наиболее объективно. Когда выберешь — прикоснись рукой к металлической пластинке рядом с оконцем, — при этих словах между стеклами из стены выползли две стальные холодные пластинки. — Что ж, удачи тебе… И крепкого здоровья. Они тебе понадобятся!
Злобный смех прокатился по всей комнатке. „Крепкого здоровья? — подумала Кэтти-Блэк. — Что это значит? Почему он пожелал мне крепкого здоровья? Не понимаю…“. Но времени на раздумья ей не дали: какой-то механизм вдруг заскрипел и привел в движение обе карусели с пленниками, даже заиграла какая-то старая музыка, которая обычно играет на настоящих праздничных каруселях на ярмарках. Жертвы недоуменно замычали и попытались помотать головой, пытаясь найти источник звука. Но потом вдруг карусели остановились, выставив перед истерзанной девушкой ее первых „кандидатов на выживание“.
— Тузи и Каддлс, — сказал неизвестный. — Оба школьники. Знакомы с детства. Закадычные друзья. Вместе состоят в одной музыкальной группе. Лапочка любит экстремальные виды спорта и активные, подвижные игры, никогда не сидит на месте, довольно часто ходит с пластырями и царапинами. Зубастик любит больше спокойные и развивающие игры, иногда решает дополнительно какие-нибудь задачки по математике. Каддлс тебе в первую встречу умудрился нанести тяжелое оскорбление. А Тузи с самого начала был вежлив и обходителен с тобой. Выбирай: грубиян или воспитанный парень…
