Это был дракон. Кроваво-красная чешуя отражала свет мигавшей лампы, редких сноп искр и полыхавшего пламени — похоже, что из-за взрыва что-то воспламенилось, и теперь „место работы“ демона сгорало буквально за секунды. Он стоял у развалин и гневно смотрел на них ярко-красными драконьими глазами. Черный плащ был порван во многих местах и развевался, так что можно было рассмотреть его тело. Оно было большим и крепким, даже крепче и сильнее, чем у Флиппи. Кое-где, правда, портила картину выпавшая чешуя, но это было не столь примечательно. Самой интересной деталью внешности представшего перед Кэтти демоном было лицо. А его исказила такая страшная гримаса гнева, ненависти, злобы и боли, что было нетрудно догадаться, что этот чешуйчатый сейчас сделает.
Мощная лапа легко откинула один из обломков, придавивших девушку, а потом, грубо схватив ее за волосы, бесцеремонно вытащила из-под обломков. От такого грубого и неаккуратного поднятия кожа кошки в некоторых местах просто-напросто содралась из-за обломков до мяса, оголяя мышцы, нервы, внутренности и даже кости. Демон приблизил черношерстную к себе, дыша ей прямо в лицо своим ужасным запахом смерти, словно давая той понять без лишних слов, что теперь ей точно настал жестокий и бесповоротный конец. С минуту он так стоял и сверлил свою пленницу сим страшным взглядом, вкладывая в него всю свою злобу, обиду и желание ее мучительной и долгой смерти. Потом он взял и бросил Блэк прямо в центр пожарища, так что та упала на расплавленную карусель (кстати говоря, пока происходил взрыв и прочие дела, остальные жертвы уже успели освободиться и тоже сбежать) и моментально прижарилась к ней.
— Сдохни, сука… — сквозь зубы прошипел он, приближаясь к своему врагу, постепенно переходя на крик и рык. — Сдохни, никому не нужная тварь! Сдохни, как последняя бездомная псина, как облезлая дворовая кошка! Сдохни, сдохни, сдохни!!!
— Это ты сдохни, ублюдок! А ее даже не смей трогать своими грязными когтями!
Послышались выстрелы и звуки борьбы. Рык и крики. Вопли, стоны, ругательства. Сплошная матершина. Но кошка уже не воспринимала это. Последнее, что она увидела — как два каких-то серебряных кольца сомкнулись на руках демона, последнее, что она услышала — дикий и истошный вопль, полный животной ненависти и боли, а последнее, что почувствовала — какую-то странную волну, прошедшуюся по всему ее телу и затоптавшую всю надежду на лучшее и светлое будущее. Потом она закрыла глаза… И догорела почти дотла.
Цифра 3 на ее кулоне сменилась на цифру 2 с фиолетовыми аметистами.
Шифти с трудом отлепил девушку от расплавленной и догоревшей карусели, получив сам нехилые ожоги на руках. Отнес в лес, к озеру. Положил на берег. Смочил тело возлюбленной холодной озерной водой, остужая труп. Первые две минуты слышалось шипение, от мертвой исходил пар и дым, пахнувший настолько омерзительно, что любой неподготовленный сейчас же убежал бы в гущу леса, чтобы вывернуть свой желудок наизнанку. А потом труп перестал шипеть. Енот в шляпе кое-как отмыл полусгоревшее тело от крови, кала и рвоты и остановился, глядя в лицо возлюбленной.
Вокруг него собрались все те, кто был жертвой „игры“. Они все пришли посмотреть на ту, которая не пожалела себя ради их жизней. Они все вместе смотрели на ее лицо. Оно было кротким, милым и прелестным даже в нынешнем состоянии: пол-лица было лишено кожи, кое-где даже сгорели мимические мышцы. Один глаз обуглился и вытек из глазницы, другой же чудом уцелел. Даже веко там сохранилось. Личико кошки выражало какую-то тревогу, смятение, страх. Похоже, что она что-то увидела или почувствовала страшное перед тем, как умереть.
Ворюга взял правую ручку кошки, которая была более-менее цела, и приложил тыльную сторону ее ладони к своим губам. Он хоть и привык видеть чужие смерти, тем более смерти девушек, но сейчас… Он был подавлен. Сломлен. Он уже не мог верить, что его любимая оживет. Потому что уже все знали, кто их оживлял все эти долгие годы. И он тоже это знал. Потому и затоптал свою надежду на дальнейшую счастливую жизнь. „Приду домой, — думал он. — Тут же выпью аконит… Пошло оно все лесом, когда моя жизнь сломалась, и никому не подвластно починить ее…“.
Все уже разошлись по домам, даже Лифти, а Шифти остался сидеть рядом с трупом любимой Кэтти-Блэк на берегу реки. Ему было наплевать, который сейчас час. Ему было наплевать на все. Он уже решился на гибель. Но тут он почувствовал странный холодок, а затем — приятное тепло. И что-то костлявое коснулось его плеча. „Смерть… — догадался он. — Но как, уже? Так быстро? Ну что ж, тем лучше. Я быстрее воссоединюсь с ней…“. Он в последний для себя раз посмотрел на возлюбленную, после чего закрыл глаза и приготовился испустить последний вздох. Но вместо этого он услышал старческий голосок:
