На следующий же день возникла типичная ситуация для многих жителей — чем бы заняться? Был выходной, никто не работал, большинство магазинов было закрыто. Работали только кафе и маленькие забегаловки да бутики. Все жители сейчас сидели по домам, наверняка друг у друга в гостях, пили чай или газировку, проводили как-то время за телевизором или приставкой. И только близнецам с девушкой нечем из вышеперечисленного было заняться. К ним в гости никто не приходил, зомбоящик передавал одну только рекламу, скучные новости и абсолютно неинтересные старинные мелодрамы-комедии.
— Слушайте, а может быть… Сходим в парк? В дальнюю его часть? — спросил Шифти, примеряя свою новую шляпу и красуясь перед зеркалом.
— И что? — хмыкнул Лифти, лениво переворачиваясь на диване к брату и поглядывая на него одним глазом. — Чего мы не видели в парке? Мы, брат, с тобой там все перерыли… Мы там даже, помнишь, устраивали какие-то убежища от Сплендида, куда сплавляли большую часть нашей добычи, чтобы в случае обнаружения и палева были минимальные потери?
— Да помню я, помню, — отмахнулся старший близнец. — Но все-таки хочется хоть что-то сделать. Все же прогулка по знакомым местам лучше, чем сидение дома и ничегонеделание.
— Мда, вот тут-то ты прав, — согласился енот без шляпы и, решив немного сменить тему, встал. — Слушай, ну раз уж ты новую шляпу на себя напялил, можно я померю твою старую, а?
— Ты что?! — сразу возмутился Ворюга. — Не дам! Семейная шляпа! От отца!
— Да блин, ты заколебал уже! — повысил тон Хитрюга. — Вечно ты мне не даешь даже поносить свою шляпу! Ты ведь уже новую надел, нафига тебе старая? Ты ее что, поверх новой оденешь?
— А почему бы и да?
— Так, это уже нечестно! Ты мне и в детстве не давал ее поносить! Все, хватит! Теперь довольствуйся новой шляпой, а я все-таки возьму твою старую!
И младший близнец умчался в комнату, где лежал объект конфликта. Шифти, тут же сообразив, чем ему грозило лишение его старого любимого головного убора, сразу же погнался вслед за братом, перегоняя его и преграждая ему дорогу к цели. Началась потасовка, в ходе которой каждый из енотов пытался надавать легких пощечин и несильных ударов кулаками друг другу. Со стороны это больше походило на драку женщин или детей, когда те просто стоят на месте, отвернув свое лицо, и машут перед собой руками, стараясь попасть противнику в лицо.
Тут в комнату вошла Кэтти-Блэк, до того времени сладко дремавшая на кровати, но при этом слушавшая разговор близнецов. Увидев, что происходит между близнецами, девушка с каменным лицом беспрепятственно подошла к столу, взяла в руки предмет, за который парни дрались, надела его на голову, после чего разняла драчунов и спокойно, со скрытой полуулыбкой сказала:
— Никто шляпу не получит, пока я не разрешу. А теперь… Давайте все-таки пройдемся по парку? Как вы там сказали, у вас там даже было когда-то убежище от закона, да?
— Ну… Да, — поправив свою новую шляпу, ответил Шифти. — И с чего это вдруг теперь ты разрешаешь или не разрешаешь носить шляпы? С какого это перепугу?
— Учитывая, как вы ведете свою домашнюю жизнь, я понимаю, что вы не сможете быть в этом доме хозяином — вы будете постоянно друг с другом ссориться, драться. Не дай Бог, если вы друг друга покалечите, как тогда. Вот я и подумала, что тут нужно женское управление. И потом — разве тебе это не нравится? Что я тобой немножко командую? — и Кэтти-Блэк как-то грустно посмотрела на своего возлюбленного.
— Да не… Хочешь — управляй, — енот в шляпе пожал плечами. — Но просто не так… Нагло, что ли? Я согласен на твое управление в доме, но только не сильно нас контролируй, ладненько?
— Ладно. Ну, раз конфликт решен, мы можем идти.
Все трое оделись в теплые куртки — на улице дул холодноватый северный ветер, который должен был в скором времени принести снежные зимние облака — и вышли из дома, направились сразу в парк, где еще до сих пор висел влажный промозглый утренний туман.
Тишина. Шелест листьев, колыхавшихся на ветру, их шуршание под ногами. Тихий шепот ветерка между почти голыми ветвями деревьев. Туман, пробиравший своей утренней сыростью и мерзлотой до мозга костей. И троица, медленно шедшая по давно заросшей тропинке, оглядывавшаяся по сторонам при каждом шорохе и о чем-то тихо сама шептавшая.
— Как-то тут сыро… И неприветливо… — заметила девушка, которая шла между братьями-близнецами. — Может быть, пойдем опять на ярмарку, а? Там хоть и потеплее, и повеселее… А тут я снова чувствую себя прежней…
— Ну, я не очень люблю ярмарки, — сухо ответил младший близнец, пожав плечами. — Я вообще людные места не очень люблю. Вы, если хотите, идите.
— А почему ты не любишь быть в толпе? — спросила черношерстная, закутываясь в куртку.
