И он с силой полоснул когтями по животу пленника. Шифти резко выгнулся, громко закричал от боли, потом кое-как дотянулся руками до образовавшегося разрыва под ребрами и зажал рану. Кровь хлестала сквозь его зеленые пальцы, унося за собой жизненную силу. Ворюга стремительно побледнел, закашлялся и ослабленно откинулся на койке, зажмурив глаза. По его щекам покатились слезы, исчезавшие в зеленых густых бакенбардах, из его груди донеслись тихие стоны, наполненные болью и неверием в то, что происходило. Старший близнец не мог поверить, что теперь он ничем не может помочь ни Кэтти-Блэк, ни своему брату, ни даже себе. Он просто не хотел в это верить.
Лифти, видевший эту сцену, невольно содрогнулся от ужаса и перестал дергаться. Он не хотел постигать такую же боль, как и его брат, но и признавать свою слабость перед драконикусом он не мог уже из принципа. Ситуация сложилась сложная, можно сказать, неразрешимая. С одной стороны — Кэтти-Блэк и Шифти, а также их возможное будущее потомство. С другой стороны — очень сильный противник, способный одним ударом своей лапищи прикончить любое живое существо, даже ему подобное, то есть дьявола. Дилемма, даже можно сказать, судьбоносный выбор действий. Либо жизнь и счастье родного брата, единственного из родственников, оставшихся в живых, либо своя собственная шкура…
Тут хвост Хитрюги чуть дернулся, вываливая в лапу хозяину что-то твердое и металлическое, по форме напоминавшее напильник для распиливания оконных решеток тюрьмы. «Эх… Была не была!» — подумал енот без шляпы и начал надпиливать свою цепь.
— Итак, теперь, когда ты, дурак в шляпе, заткнулся, я могу продолжить, — между тем говорил демон, возвращаясь в круг. — На чем я остановился? Ах да… Я пять лет работал над тем, чтобы накопить могущество, большее, чем у моих старших братьев, дабы потом сместить их с их территорий и превратить их в своих подчиненных. И я почти достиг этого, пока не появилась ты! Ты дала всем местным жителями вспомнить все свои смерти, а также именно ты заковала меня в эти чертовы оковы, которые теперь давят на меня, душат и мучают кошмарами! Все, к чему я стремился, все, что я создавал, все, чего я добивался, все теперь валяется под этими обломками! — он провел рукой, указывая на обломки больницы. — Сначала я довольно снисходительно и лояльно относился к твоим действиям, просто удивлялся твоему складу ума, иногда даже восхищался тобой и твоими действиями… Взять хотя бы твою операцию на тебе же, когда ты нашла в себе мой жучок. Я тогда думал, что до твоей маленькой головки никогда не дойдет, кто за всем этим стоит, что тебе никогда не удастся все понять и разгадать. Что ж… Это была моя ошибка. Я тебя недооценил. Слишком недооценил. Но сегодня я исправлю свою ошибку и отправлю тебя туда, откуда ни одна живая душа не вырвется — в Тартар, на вечные муки и вечные скитания без возможности обрести покой!!! Да будет принесена Жертва!
Огонь запылал сильнее, поднимаясь трехметровой стеной и отдавая сильным жаром. Кэтти-Блэк сразу же вскочила и отбежала в центр круга, где было не так жарко, поджала хвост и задрожала от страха и ужаса. Ей было очень страшно, она так же, как и Шифти, не могла поверить в то, что это ее конец, что больше она никогда не сможет никуда пойти, никогда не сможет радоваться, а ведь она только недавно избавилась от своей вечной хандры…
«Неужели это все-таки мой конец? — подумала она, глядя в драконьи глаза, полные беспощадной ярости. — Значит, все зря… Я зря прожила свою жизнь. Я ничего не успела добиться… Я даже не успела выйти за Шифти замуж, а ведь мы так хотели отпраздновать свою свадьбу. Что ж, остается мне только принять свою погибель от руки этого… Монстра…». Кэтти-Блэк закрыла лицо руками и зажмурилась, приготовившись к своей смерти. Жизнь начала молниеносно пробегать перед ее глазами, при этом оставляя запоминающиеся картинки.
Детство, проведенное в Хэппи-Форесте вместе с Кэтти-Уайт и Элис с Луис. Задорный крик белой троюродной сестренки, подбадривавший Блэк на какие-нибудь смелые поступки. Ехидный смех лисиц, в очередной раз укравших у какого-то дельца новую побрякушку и продавшую ее втридорога. И мать, давно погибшая, но так запомнившаяся маленькому черному котенку своей нежной колыбельной.
Отрочество, прошедшее в Хэппи-Биг-Тауне, в Высшей Академии имени Леона Рыка. Однокурсники и просто молодые животные академии, иногда подкалывавшие робкую и нерешительную кошечку, но чаще все же просто игнорировавшие ее, и это Кэтти-Блэк считала нормальным, даже лучшим исходом. Первая встреча с парнем-котом, который вроде бы выглядел умным и довольно благородным и вежливым, но на деле оказавшийся эгоистичным и капризным мальчиком, избалованным родителями.
