Он уже хотел было разорвать схему на клочки, но тут Доктор сделал подсечку хвостом. Енот упал на спину на пол и невольно разжал лапу с бумагой. Ветер подхватил ее, не давая ни одному, ни второму поймать, и унес куда-то далеко. Дравшиеся сначала вместе побежали в сторону улетевшей схемы, но, поняв, что теперь ее уже не достать, так высоко и далеко она улетела, остановились и стали вместе переводить дыхание. Лифти, отдышавшись, посмотрел на демона… И тут же его лицо очутилось в мощной лапе разъяренного драконикуса.
— Готовься к смерти, подонок! — прорычал Доктор, яростно дыша и пуская пену изо рта. — Сейчас я тебе выпущу все кишки, украшу ими свою новую больницу, а твои легкие, мозг и сердце пойдут мне на ужин! Знаешь, как хорошо они будут усваиваться?! Что ж… Твои последние слова? Будешь что-то говорить?!
Хитрюга начал задыхаться в лапе демона. Он начал хаотично оглядывать обстановку, ища хоть что-нибудь, что могло бы его спасти. Но положение было весьма отвратительным. Вокруг валялись одни обломки, похожие друг на друга, в центре коридора все еще пылал огненный круг, в котором беспомощно сидела Кэтти-Блэк, а на койке неподалеку стонал Шифти с раной на животе, которая, кстати говоря, уже перестала кровоточить и теперь, судя по лицу старшего близнеца, просто саднила. Не было ничего, что помогло бы в этой ситуации и склонило бы все в пользу троицы. «Ох, дело дрянь… Похоже, я все-таки именно так и закончу — бесславно и очень мерзко» — подумал Лифти и повернул голову в сторону, лишь бы не видеть перед собой эти драконьи зрачки.
Тут он заметил какую-то странную фигуру, возникшую в дрожащем от пламени воздухе. Она была очень необычной, худой, словно бы на скелет набросили монашескую сутану, а череп закрыли капюшоном, чтобы не сразу распознали в ней останки кого-то уже давно умершего. В костлявых руках этой фигуры виднелось что-то вроде обыкновенной косы для покоса урожая зерна, только увеличенной в два раза. Но самое главное — в бездонных глазницах черепа енот различил два огонька василькового цвета.
То была Смерть. Не просто смерть, приходящая в виде вечного сна, а самая настоящая Смерть с косой, которая стоит у изголовья кроватей тех людей, кому она откроет дверь в новую жизнь. Невозможно было понять, то ли она была галлюцинацией, то ли игрой воображения умирающего от угарного газа мозга Лифти, то ли она была самой настоящей, материальной. Скелет тихо приложила палец к зубам, словно бы просила опешившего енота не выдавать свое присутствие, после чего она тихонько подошла к койке с пленным Шифти, одним ловким движением косы надрезала цепи, а затем пальцем указала на разбитое зеркало в золотой раме. И исчезла, скрывшись в темноте, в тени деревьев.
Хитрюге не нужно было более объяснять, что и как нужно было делать. Он понял все намеки пришедшей на помощь невесть откуда Смерти. Повернул свое лицо обратно, смело посмотрел в глаза Доктору, улыбнулся и сказал довольно тихо:
— Что, хочешь услышать мои последние слова, да, ящерица?
— Что? — демон чуть наклонился, подставляя свое перепончатое ухо. — Говори громче, тварь ты дрожащая, я хочу услышать ясно и отчетливо, что ты хочешь сказать на прощание перед своей смертью!
— Я хочу сказать тебе, железножопый… Брат, лови! И ломай зеркало!
И Лифти метко бросил напильник в сторону койки. Шифти быстро среагировал, поймал орудие бегства, допилил сдерживавшие его цепи, встал, придерживаясь одной рукой за живот, подбежал к зеркалу и опрокинул его на кафельный пол.
Звон окончательно разбитого стекла. Осколки всевозможных размеров и форм, летящие во все стороны словно снежинки в зимнюю погоду. Странные голоса, похожие на голоса всех жителей Хэппи-Долла, скрытые в звоне и треске. А потом — крик. Такой же крик, как и при поломке диктофона. Синий дым, появившийся из-за уже полностью потемневшей рамы, взвился над руинами, что-то прокричал и на большой скорости унесся ввысь, в небо, да так, что от его неожиданно резкого старта погас адский огонь на круге Жертвы.
Снова Доктор почувствовал неимоверную слабость. Ноги ослабли, и он осел на землю, невольно отпустив младшего близнеца. Дышать драконикусу стало гораздо труднее и тяжелее, в горле чувствовалось что-то острое, словно он только что разом оглушил целую банку перца чили. Ошейник, браслет и колодки засверкали, явно свидетельствуя о том, что вскоре демону придет черед возвращаться в Тартар. И вот это было своего рода последней каплей в выдержке Доктора, в его терпении и адекватности. Он вышел из себя окончательно, теперь в его голове не было места ничему разумному, только безумному.
