Первый выстрел оказался провальным. Стрела даже не долетела до мишени, рассыпалась искрами по дороге. Я тут же запустила следующую, но магии снова оказалось мало. Я не только не чувствовала чужую силу, но и своей как будто разучилась пользоваться.
Еще пара пристрелочных получились лучше, но я не смогла разрушить даже слабую мишень. Внутри поднималось отчаяние. Яркая, уже настоящая магическая мишень вспыхнула, приглашая меня сделать выстрел, который пойдет в зачет. И, чтобы побить Адриана, здесь я должна попасть в яблочко. Дальше сделать это будет еще сложнее…
Я обреченно потянулась к тетиве, и в тот же миг плечи обожгло холодом. Кусочек татуировки, притихший после поцелуя с деканом, проснулся и метнулся с левого плеча на правое. А затем так же быстро скользнул на спину и растянулся между лопаток. Холод на миг стал таким сильным, что я судорожно вздохнула и опустила лук. А когда он стих, внутри отозвалась магия. Как будто вся моя, но теперь она бурлила на кончиках пальцев.
Когда я снова вскинула оружие и натянула тетиву, по рядам собравшихся пронесся удивленный вздох. Я и сама еле удержалась от такого же вздоха: держать надо было магию, которой вдруг стало больше. Толстая сияющая стрела пульсировала алыми и зелеными всполохами, но рассыпаться искрами не пыталась. А когда сияющий наконечник ударил в яблочко и мишень словно испарилась, я не поверила своим глазам.
Нельзя сказать, что это было легко. Татуировка продолжала холодить спину, и это помогало сосредоточиться на магии внутри. Я выпускала стрелу за стрелой и наблюдала за тем, как они вонзаются в мишень. У Адриана было пять десяток, поэтому две следующие девятки меня немного разочаровали. Даже с помощью татуировки и дареной магии я не могла сражаться с ним на равных.
Но отступать было поздно. Вслед за девятками я выбила две восьмерки. После пятого выстрела мишени оказались далеко. Дальше, чем мы привыкли на тренировках. Я помнила, как быстро скатился результат Адриана после пятерки отличных выстрелов. Мои шансы падали…
Тем удивительнее было выбить три семерки подряд. Если за последние два выстрела я сумею заработать одиннадцать очков, то обойду Адриана. Затылком я чувствовала взгляд парня, по рядам зрителей бежали шепотки. Все ждали моего провала, но проваливаться я не спешила. Мне удалось их удивить. Всего одиннадцать баллов отделяли меня от выигрыша.
Вот только пальцы уже дрожали, и держать магию становилось сложнее.
«Держись, – внезапно подал голос Лютик. – Чуть-чуть еще».
Я кивнула и выпустила следующую стрелу. Адриан тогда выбил тройку, я смогла отвоевать пять очков. Почти полдела. Но теперь мишень казалась невероятно далекой, а мне нужно шесть очков. Но самым неприятным оказалось не это. Когда я натянула тетиву, то с ужасом поняла, что среди алого и зеленого начинает пробиваться белый цвет магии Бланко. А все взгляды прикованы ко мне, и белую вспышку обязательно заметят.
Стоило мне об этом подумать, как на трибунах засуетились, а в моей голове раздался уверенный голос Лютика:
«Стреляй».
Послушалась я скорее от удивления. Когда стрела вонзилась в мишень, на миг вокруг вспыхнул белый свет. Сердце ушло в пятки. Но тут я обнаружила, что люди на трибунах смотрят совсем в другую сторону.
Я резко обернулась. Льепхен скользил по полю и стремительно удалялся от меня. Росио и еще пара учителей пытались его поймать. Причем декан умудрялся делать вид, что старается захватить зверя живым, но при этом мешал своим коллегам. Когда Лютик скрылся из виду, я не смогла сдержать вздох облегчения.
И только после этого догадалась посмотреть набранные очки. Две цифры семьдесят пять сияли рядом. Адриан стоял мрачнее тучи. Я выбила только пять очков. Ничья.
А значит, нам предстоит испытание повышенного уровня сложности.
На трибунах царили суета и оживление. Помощник ректора попытался призвать всех к порядку, и его выразительный кашель, усиленный магией, разнесся над полигоном. Росио невозмутимо занял свое место, а мы с Адрианом замерли возле помоста. Злость и досада на лице парня были как бальзам на сердце.
Сжимая свой лук, я старалась скрыть дрожь. Я потратила непривычное количество магии и чувствовала усталость. Но впереди еще один раунд. А я даже представить не могла, что там будет.
Наконец, гвалт стих, и помощник ректора объявил:
– В первом туре у нас ничья. Личное состязание выходит на следующий круг.
От судейской ложи прозвучал голос Росио:
– Хочу напомнить, что это адепты первого курса. Их не учили тому, что нужно сделать на состязаниях второго круга.
– И это уравнивает их шансы, разве нет? – со слащавой улыбкой перебил его ректор.
– Нет, это значит, что им придется полагаться на удачу, – холодно возразил декан. – И победит не сильнейший, а тот, кому благоволит судьба.
Тут заговорил Ди Амико:
– Раз уж на кону часть наследства Лассалей, будет интересно узнать, какое мнение у судьбы насчет этих адептов. Не находите, господин Бланко?
Декан не стал с ним спорить, но я чувствовала даже отсюда, как он зол. Будущий правитель Запада продолжил:
