Весь этот день Тая провела, помогая пастухам и работая в конюшне. Ей нравилось общество лошадей, с ними она была по-особому близка. Иногда девушке казалось, что животные понимают то, что не понимают люди. Она боялась, что ее проблемы будут малопонятны окружающим сейчас ее людям – она просто не знала, как донести до них то, что у нее на душе. Она могла бы поговорить с Азаром. Но он слишком занят своими делами, чтобы выслушивать ее. Рядом с величественным Азаром временами она чувствовала себя неловко, она не могла раскрыться перед ним полностью. Его авторитет и властность сдерживали ее. Он был как будто строгим хозяином поместья. И ведь действительно: под его покровительством и ответственностью находились многочисленные владения и все жильцы дома.
Единственным человеком, встречи с которым Тая ждала с трепетом, был Шут. В нем она ощущала принятие и свободу, которой ей так не хватало. Он не был идеальным, он сам это понимал и не требовал совершенства от окружающих. Он был взбалмошным, не стеснялся своего своеобразия и разрешал другим проявляться как угодно. Возможно, помимо всего прочего, Тая видела в нем себя – нечто по-доброму дикое, таинственное, неуловимое, воздушное. Он не воспринимал этот мир всерьез и постоянно демонстрировал это. Он играл.
Предстоящая встреча брала мысли в плен. И Тая на мгновение вдруг замирала, погружаясь куда-то глубоко в себя. На губах проступала мимолетная улыбка. Потом она будто выныривала, заставляла себя продолжить работу. Временами она рассеянно оглядывалась по сторонам, словно забыв о чем-то. Это состояние было невыносимым и одновременно с тем приятным. Она не могла дождаться завтрашнего вечера.
В день карнавала Тая, а вместе с ней компания из двух девушек и двух парней, спешились у того самого холма, где Мария обменивала товар.
Тая поднялась на холм к стене, где ее уже ждал Шут. Сегодня от его прошлого шутовского наряда остались лишь оттенки красного. Он надел белую рубашку, заправил ее в темно-бордовые брюки. Воротник рубашки он перевязал алой лентой со спускающимися до середины груди концами. С ног исчезли дикие башмаки с загнутыми носами, вместо них появились темные туфли.
Шут поприветствовал Таю и обнял.
– Я очень рад тебя снова видеть, ты прекрасно выглядишь в этом небесного цвета платье.
Тая не успела смутиться, как Шут взял ее за руку и потянул через дверь в стене. Девушка успела отметить, что в прошлый раз им пришлось преодолевать забор весьма странным образом. Но она не злилась на своего спутника. А только мимолетно усмехнулась его проделкам, которые и сама считала забавными.
Они прошли темными узкими переулками и вышли в центр городка. Их тут же накрыло карнавальное настроение. Отовсюду доносилась заводная музыка, окружившие их люди в разноцветных костюмах танцевали и пели, на небольших возвышениях мастера показывали огненное шоу. Мужчина то выдувал огненное пламя, то превращал его в летящие огненные шары. Рядом жонглировали, балансировали на канатах, показывали немые представления.
Тая восхищенно смотрела по сторонам, пытаясь уловить все детали происходящего.
– Мы будем танцевать? – восторженно спросила Тая у Шута. Ей казалось, что она видит подобное впервые. Но вместе с тем ее не оставляло ощущение, что она уже когда-то бывала на карнавалах. Когда-то очень давно.
– Конечно! Но для начала нам надо приобрести карнавальное настроение.
– Это как?
– Сейчас покажу, – и Шут начал заговорщицки шептать Тае на ухо: – Все очень просто! Нам нужно слиться с толпой, уловить ее ритм и настроение. Настроение всех этих веселящихся людей. Нам нужно расслабиться, снять с себя цепи и маски. А для этого нам нужно… Кстати, ты пьешь вино? – последнюю фразу Шут произнес очень громко и отчетливо, доставая откуда-то бутылку вина и жестом руки приглашая девушку к стойке под кроной деревьев, украшенной свечами в лампах. – Вино с многочисленных плантаций Азара, твоего богатого спасителя. По взгляду вижу, ты не знала о его виноградниках.
– Точно… – Тая была действительно немного удивлена, но ведь она и сама не интересовалась всеми угодьями Азара. – Я много чего не знаю о нем. Но о тебе я знаю еще меньше.
Тая бросила эту фразу колко. И спохватилась – зря она раскидывается колкостями и ведет себя пренебрежительно. В мыслях появился образ сотни маленьких игл, срывающихся с ее губ и летящих к тем, на кого направлена грубость. А ей не хотелось причинять боль кому бы то ни было.
