Саша пожал плечами. Ему самому похожая мысль пришла на ум. Невзирая на то что таблетки были не только разного цвета, но и разной формы, все они казались родными братишками и сестренками, детками одних родителей.
– Почему мне так кажется?
– Состав. Все таблетки имеют слегка белесоватый налет, словно бы при изготовлении для сгущения лекарственного средства было использовано одно и то же вещество.
– В которое потом добавляли каплю красителя, а потом уже сам препарат.
– Цвет и форма нужны были для того, чтобы потребитель мог отличить один препарат от другого. На баночках производитель не решался делать пометок, но как-то отличать препараты было нужно, вот он и додумался выпускать таблетки разной формы.
– И разного цвета!
– Тут перед нами представлены всего четыре формы. Слегка сплюснутые в середине ромашки, овальные в форме листика, треугольнички и груши.
– Скорее, это капельки. И цвет совпадает, синий.
– Голубой.
– Все равно. Где ты видел голубые груши?
– Не важно, тут у нас есть четыре разные формы. И мы понимаем, что изготовлены эти пилюли кустарным способом.
– Почему? Могли и на фабрике наштамповать.
– Нет, на фабрике на упаковки с препаратами в обязательном порядке наносят этикетки.
– А если предположить, что таблетки свистнули на той стадии, когда до нанесения названия дело еще не дошло?
– Скорей можно предположить, что кто-то использует фабричную линию для собственных нужд.
– И никто из коллег этого не замечает?
– Возможно, они там, в цеху, все в сговоре. Или человек использует свое служебное положение для производства дополнительной партии препаратов.
– Нет. На любом производстве всюду установлены видеокамеры. Чуть что не так, штамповочная машина будет остановлена, а мошенник задержан собственной службой охраны.
– А если предположить, что и охрана тоже с ним в сговоре? Если эти препараты то, что мы оба с тобой думаем, если это какая-то новая наркота, то она должна приносить астрономический доход своим изготовителям. Тут в цепочку можно включить всех, включая даже самого владельца фабрики.
– Но сначала нужно выяснить, что там внутри содержится. Может, всего лишь убойная доза аскорбинки или витамина С.
– Не говоря уж о том, что и тот, и другой названный тобой препарат – это одно и то же, при всем моем уважении, витамин в убойной дозе скорее угробит клиента, чем заставит его испытывать бодрость, поднимет ему настроение или погрузит в эйфорию.
– А как же узнать, что там внутри?
– Для этого я тебя и позвал. Сейчас мы с тобой пройдем к одному моему хорошему знакомому. В свое время он придумал один наркотик, который был прост в изготовлении, дешев при производстве и при этом нравился посетителям ночных клубов. За считаные месяцы он буквально заполонил весь город. Мы замучились ловить закладчиков и продавцов. И пока не взяли саму лабораторию, успехов практически не имели. Но зато когда накрыли саму фабрику, то взяли и человека, который возглавлял производство. И сейчас мы идем к нему.
– В тюрьму?
– Почему в тюрьму?
– Но ты же сказал, что мы идем к преступнику?
– Он давно все осознал и перевоспитался, – заступился Грибков. – К тому же наркотики он изготавливал под давлением. У него похитили жену и дочь. Бандиты держали семью Рубика у себя в заложниках и требовали, чтобы он придумал им наркотик. Он и придумал. Когда бандиты угрожают отрезать твоему ребенку кисть руки, а жене грозят изувечить лицо, тут и не на такую сделку пойдешь.
– Да, согласен.
– В общем, скажу тебе прямо, я проявил к судьбе Рубика особое отношение. Дело в том, что мы с ним были знакомы еще до этой истории. И с женой его я тоже был хорошо знаком. И дочку их знал. А потому мог посочувствовать Рубику больше, чем кто-либо другой. В итоге всех моих ходатайств суд учел желание Рубика содействовать следствию, учел его опыт и полезность для нашей работы, я снова замолвил за него словечко, и теперь Рубик работает на нас.
– Уголовник работает в полиции?
– Неофициально, конечно. Числится у нас общественным помощником. Ему выделили место в лаборатории, компьютер, он пользуется всеми правами сотрудников. Но надо отдать ему должное, он и впрямь работает на совесть. Когда-то он поклялся, что избавит весь город и страну от наркомафии, и с тех пор не успокаивается.
– И не боится?
– А чего ему бояться? Самое страшное в его жизни уже случилось. Похитившие его бандиты свою угрозу выполнили. Жену и дочь Рубика они застрелили перед самым своим задержанием.
– Зачем? – содрогнулся Саша. – Какая им была от этого выгода?
– Ты прав, никакой. Чистой воды злоба. Впрочем, бандиты и сами тоже погибли. Во время штурма прогремел взрыв, который унес жизни всех, кто работал в лаборатории. Всех, кроме Рубика, он уцелел благодаря тому, что находился у дверей, чтобы открыть их и впустить нас. Ты бы видел, что с ним было после того, как ему показали тела жены и дочки. Это было страшное зрелище. Вот с тех пор Рубик и поклялся честно служить органам правопорядка. И либо начисто искоренить оборот наркотических средств в нашем городе, либо погибнуть самому, уйти вслед за любимой женщиной и ребенком.
– И я его понимаю.
