– Утомился, бедолага. Наверное, всю ночь вычислял, кто же из нас преступник.
– Может быть, – Эдуард приложил ладони ко рту, негромко позвал. – Станислав! Просыпайтесь! Вы будете пить кофе?
– Похоже, что товарищ старший лейтенант игнорирует наше предложение и само наше общество. Теперь между нами каменная стена. Он представитель правоохранительных органов, а мы подозреваемые.
– Что-то мне не нравиться это молчание.
– Не заморачивайся, спит человек.
– Я все-таки пойду, посмотрю.
Эдуард подошел к Станиславу. Луч фонарика упал на лицо старшего лейтенанта. Оно было окровавлено. На левом виске глубокая багровая ссадина, крупная голова с сократовским лбом неестественно вывернута, на горле зияла резаная рана. Рядом с головой в луже крови лежала белая кепка. Эдуард отпрянул, нервно сглотнул, крикнул перехваченным от волнения голосом:
– Кажется, он мертв!
Будто в подтверждение слов Солодовникова, из глубин пещеры раздался, толи протяжный волчий вой, толи крик потерявшегося человека. Эдуард шагнул к стене, нагнулся, его громко стошнило. Василий и экскурсовод Добровольский сорвались с места подбежали к Станиславу. Василий приложил пальцы правой руки к горлу Терещенко.
– Холодный. Похоже, ребята, что мы имеем «двухсотого». Как барана зарезали, – протяжное «Ау-у-у!» повторилось. – Да-а, веселенькое место, кругом одни трупы. Теперь на нас повесят и убийство сотрудника полиции. Предлагаю не топтаться на месте преступления и вернуться назад.
Проводник и Эдуард Солодовников последовали совету Василия. На обратном пути луч налобного фонарика Василия скользнул по блестящему предмету. Блеск на полу заметил и Эдуард. Солодовников наклонился, протянул руку. Окрик Василия заставил его остановиться.
– Стоять! Не трогай! Там могут быть отпечатки. Что это?
Луч налобного фонарика снова упал на предмет, осветил широкое лезвие ножа и сделанную из сайгачьего рога рукоятку. Василий медленно перевел подозрительный взгляд на проводника.
– Это же твой нож, дядя! Ты что же, урод интеллигентный, творишь?!
Экскурсовод ошарашено замотал головой.
– Это не я!
Василий сжал кулаки, медленно пошел на Добровольского.
– Не ты? Это же твоих рук дело! Ты же у нас охотник и знаешь, как животным глотку перерезать! Ну и мразь! Решил за прошлые обиды с опером посчитаться!
Проводник возмутился:
– Как вы могли подумать что это сделал я! Кто дал вам право…
Василий не дал ему возможности договорить. Мощный удар в лицо отбросил экскурсовода к телу Станислава. Добровольский споткнулся, упал на спину, перевернулся, вскочил на ноги, встал в борцовскую стойку. Утирая ладонью кровь с разбитой губы, прохрипел:
– Ах ты, гад!
Бросок в сторону Василия оказался неудачным. Бывший десантник ушел от захвата. Проход в ноги у Добровольского тоже не прошел. Василий встретил его ударом ноги в лицо, а когда проводник повалился на колени, нанес удар локтем между лопаток. Александр Геннадьевич снова оказался на каменном полу пещеры. Василий добивать противника не стал, отошел в сторону, ожидая продолжения поединка. Добровольский от повторения атаки отказался, а кинулся к охотничьему ружью, накануне изъятому у него старшим лейтенантом Терещенко. Он успел схватить оружие и направить его на Василия, но тот оказался проворнее. Бывший десантник прыгнул к телу Станислава, схватил лежавший рядом с ним пистолет и выстрелил из положения лежа на спине. Поочередные звуки трех выстрелов разнеслись по галереям пещеры. Все три выстрела были произведены из пистолета Макарова. Проводник вскрикнул, выронил ружье, повалился на пол. На выстрелы пещера ответила незначительным камнепадом. Десяток камней сорвались со свода Озерной пещеры. Один из них, величиной с человеческую голову, упал в расположении стоянки в двух метрах от Эдика Солодовникова, но тот этого не заметил, его взгляд был прикован к тому, что происходило рядом с телом Терещенко.
Василий подошел к поверженному противнику, отбросил носком армейского ботинка охотничье ружье.
– Меня хотел застрелить, сволочь! Даже на спусковой крючок нажал. Хорошо, что старлей патроны из ружья вытащил. Вон они валяются. Иначе мне бы кирдык был. Так что, заберу оружие себе, а то вдруг кому-нибудь из вас захочется в меня стрельнуть, – Василий сунул пистолет Макарова в карман ветровки, нагнулся, вынул из наплечной кобуры оперативника второй пистолет и пачку купюр из рюкзака. – Денежки, кстати, тоже, вдруг шаманка утащит.
– Почему вы думаете, что мы можем в вас стрелять, если вы считаете убийцей Александра Геннадьевича? – поинтересовался Солодовников.
– Я так не думаю Эдик, но как говориться, береженого – Бог бережет. Пока же, мой юный друг, предлагаю пойти и успокоить нашу прекрасную спутницу.
Ульяна действительно нуждалась в дружеском участии. Девушка сжалась от страха, ее тело то и дело пронзала мелкая дрожь. Василий покопался в своем рюкзаке, вытащил плоскую фляжку, налил в белый пластиковый стаканчик светло-коричневую с золотистым оттенком жидкость, протянул Ульяне.
– На, выпей, сразу полегчает.
Девушка взяла дрожащими руками стакан, жадно выпила содержимое.
