Кори снилось ничего. Нет, он не просто уснул и сразу проснулся, а ничего. Черная пустота, которая слепила не хуже яркого солнца. В той темноте раздавались крики и рев. В ней трещал огонь, но не был виден. И кто-то вел его по ней, настойчиво сжимая больную руку.
Борясь со сном, Лоусон трясся на заднем сидении шевроле. Спереди молча сидела чета Шварцев. Кори чувствовал себя подростком, которого родители на грани развода в последний раз вместе отвозят в школу.
Ночью был ветер. Он снес несколько букв с доски объявлений у церкви. На крыльце курило почти половина города, остальная уже была внутри. Кори редко бывал в церкви. Хотелось бы чаще, но последнее время он все меньше уделял этому внимания. Места остались только в первых рядах. Ирен Эдисон махнула ему рукой, приглашая сесть рядом. Росс, сонный после очередного кутежа сидел рядом с бумажным пакетом для рвоты. Кори не хотелось, но отказывать было бы невежливо. Либо ему помог обряд, либо все это было чушью и самовнушением, но он и правда больше не думал о Диане. Ни разу не вспомнил за всю ночь и утро.
Отец Игмен выглядел бодро, для того, кто потерял любимую жену. Даже слишком. Он говорил громко, улыбался. Его взгляд останавливался на каждом прихожанине, и он одаривал, последнего доброй улыбкой. Кори он не улыбнулся. Лоусон показалось, что он смотрел на него с отвращением и ненавистью. На убийцу своей жены.
– Все мы творения божьи! И не вправе вершить его волю. Аборт – это грех! Это детоубийство! Каждая женщина, и каждый мужчина должен знать это! За убийство плода членов своих вы будете гореть в огне. Я обращаюсь ко всем женщинам и девушкам своего прихода. Если вы попали в трудную ситуацию. Если вы не знаете где искать поддержки. Идите в церковь. Не идите в клинику абортов. Господь дал вам дитя. Так же как дал вас вашей матери! Теперь оно принадлежит богу!
– Отец Игмен! – с последнего ряда поднялась худая неухоженная женщина. – А как же Бетани Банкерс? Ее вы тоже отговорили от греха-детоубийства. Но оно все же произошло! Это воля отца нашего? Он забрал моего мальчика? Он забрал Курта Роуда? Обри Тейта? Марию Гарфанкл? Одиннадцать шахтеров. Одиннадцать отцов, сыновей и мужей? Разве мог Христос так поступить с нами?
– Господь борется за наши души каждую минуту. Но некоторые все же достаются дьяволу. Мы все скорбим о вашем сыне. О каждом погибшем.
– Если бы она сделала тот аборт, мой сын был бы жив. Он сейчас был как ваша старшая дочь. Он ходил бы в школу. Играл бы в футбол. Он бы… – женщина начала задыхаться. Двое мужчин подхватили ее и попытались усадить на место, но она не давалась. Брыкалась, кричала. Перевернула лавочку. Все начали вскакивать со своих мест. Пожилой мужчина позади Кори едва не упал, ухватившись за плечо Росса. Того вырвало прямо на впереди сидящую женщину.
– Постыдился бы приходить в таком состоянии в божий дом! Он испортил мне пиджак!
– Ты испортил моей жене пиджак!
В доме божьем началась настоящая вакханалия. Все вопили, топали ногами. Кто-то начал драку. Кори и Ирен поспешили на улицу, вместе с Россом. Женщину, начавшую весь этот бардак, тоже вывели и усадили на крыльцо.
У Кори в голове вновь воцарился хаос. Диана больше не тревожила его мысли. Тревожило все остальное. Бетани Банкерс. Эта женщина, вчерашний рассказ Летиции Шварц. Все происходящее в Отектвуде готово было разорвать голову Лоусона.
– Кто эта женщина?
– Виктория Розенталь. – шепотом сказала Эдисон и отвела Кори к забору церкви, где они могли тихо и спокойно поговорить.
– Мать Томаса Розенталя?
– И жена Барта Розенталя, который погиб при аварии на шахте.
– А Бетани, девушка у которой отец сошел с ума и убил мать?
– Нейт Банкерс работал бурильщиком на пятом руднике. Я тогда еще жила с родителями. Только познакомилась со своим будущим мужем. При очередной медкомиссии Банкерса отстранили от работы. Его направили в Отектвуд, но Банкерсы были глубоко верующими людьми. Лечились молитвами. Даже прививки дочери не ставили. С Нейтом творилось неладное. Он слышал голоса. Стал агрессивным. Начал пить и бить жену и дочь. Мы старались обходить этот дом стороной. Малютка Бетани все время околачивалась во дворах. Боялась идти домой из-за отца. Пару раз мои родители брали ее к себе. Я была против. Не хватало того, чтобы Нейт заперся к моим родителям и учинил драку.
– А дальше?
– Анна, жена Нейта, была христианкой. Она верила, что молитвы помогут его спасти. От них отвернулись все соседи. Сначала все предлагали помощь. Деньги, чтобы вылечить Нейта. Потом стали насылать на Банкерсов опеку. Дочка постоянно сбегала из дома, ночевала на улице. Анна замкнулась в себе. Почти не выходила из дома. Когда я вышла замуж и переехала от родителей, на Банкерсов никто уже не обращал внимание. Будто они умерли. В их окнах никогда даже свет не горел. Помню, мы пошли в гости к родителям и увидели, соседей во дворе. Они были мертвы. Мы вызвали полицию. Нейта застрелили, когда он напал на шерифа.
– Бетти, то есть Бетани выжила?
