Слуга принес письменные принадлежности и разложил их перед гостем. Роберт окунул перо в чернильницу, задумчиво взглянул на горящую свечу и принялся писать. «От Роберта Одли, поместье Одли-Корт, графство Эссекс – Френсису Уилмингтону, Пейпер-билдингс, Темпл. Дорогой Уилмингтон, если у вас есть на примете специалист по маниакальным синдромам, который умеет хранить тайны, пожалуйста, телеграфируйте мне его адрес».
Запечатав письмо, Роберт Одли протянул слуге конверт и монету в один соверен.
– Пошлите кого-нибудь понадежнее, Ричардс. И пусть подождет – ответ придет часа через полтора.
Мистер Ричардс, который знал Роберта Одли с малолетства, отправился в людскую. В помещении для прислуги у жарко натопленного очага шло оживленное обсуждение событий минувшего дня. Догадки челяди не имели ничего общего с действительностью. Откуда они могли знать о тайной беседе в библиотеке, когда женщина, стоя на коленях, поведала их хозяину тайну своей грешной жизни? Они знали только то, что рассказал им камердинер сэра Майкла: когда он вошел, хозяин был бледен как смерть и говорил не своим голосом, не таким, как всегда; ему, Парсонсу, показалось, что сэр Майкл так слаб, что его можно сбить с ног голубиным перышком.
Мудрецы из людской сошлись на том, что сэр Майкл получил от мистера Роберта неожиданное известие (у слуг достало смекалки связать трагедию с появлением в доме молодого адвоката), и тут одно из двух: либо это новость о смерти какого-то близкого и дорогого родственника (старшие слуги отправили на тот свет одного за другим все семейство Одли, пытаясь угадать, кто бы это мог быть), либо известие о тревожном падении курса ценных бумаг, провале спекулятивной сделки или крахе банка, в который вложена солидная часть денежных средств баронета. Большинство склонялось к последней версии, и фантазии о воображаемом банкротстве доставили слугам мрачное удовольствие, хотя это предположение означало бы конец их безбедному житью в богатом поместье у снисходительного хозяина.
А Роберт Одли все тосковал у камина, прислушиваясь к завываниям мартовского ветра, отрывавшего от стен дрожавшие плети плюща. Он устал, измучился, его терзали воспоминания о том, как он проснулся в два часа ночи от жара и треска горящего дерева. Если бы не его присутствие духа и хладнокровие, Люк Маркс умер бы ужасной смертью. Пожар оставил следы и на Роберте: ему опалило волосы, и он обжег левую руку, когда тащил из огня мертвецки пьяного трактирщика. Совершенно вымотанный, молодой человек забылся тяжелым сном; его разбудил Ричардс, вернувшийся с ответной телеграммой. «Дорогой мистер Одли, всегда рад услужить. Элвин Мосгрейв, доктор медицины, Сэвил-роу, 12. Ему можно довериться».
– Завтра утром нужно будет доставить в Брентвуд еще одну телеграмму, Ричардс, – сказал Роберт. – Хорошо бы сделать это еще до завтрака. Я дам посланнику полсоверена за труды.
Ричардс поклонился:
– Спасибо, сэр, денег не нужно. В котором часу послать человека?
– Чем раньше, тем лучше, – ответил Роберт, – часов в шесть.
– Будет сделано, сэр.
– Моя комната приготовлена, Ричардс?
– Да, сэр, та, где вы обычно останавливаетесь.
– Ну и отлично. Тогда я пойду спать. Принесите мне стакан бренди с водой, погорячее, и подождите, пока я напишу телеграмму.
Во втором послании, адресованном доктору Мосгрейву, содержалась настоятельная просьба немедленно приехать в поместье Одли-Корт по серьезному делу.
Роберт потягивал золотистый напиток, думая о Кларе Талбойс, строгой, серьезной девушке, за брата которой он теперь отомстил. Слышала ли она о пожаре в «Касл»? Не могла не слышать, гостя в Маунт-Станнинге. Но знает ли она, какой опасности подвергался он, Роберт, и как отличился, вытаскивая из огня пьяного Люка?
Сидя у разоренного очага под кровом любимого дядюшки, вынужденного покинуть свой дом, мистер Одли позволил себе мысленно перенестись туда, где выстроились под холодным мартовским небом печальные ели и где он впервые увидел карие глаза, так похожие на глаза потерянного друга.
В эту долгую зимнюю ночь миледи спала крепко. Так зачастую спят в свою последнюю ночь на земле преступники, и тюремщик, который приходит рано утром в темницу, с удивлением обнаруживает обреченных в объятиях безмятежного сна.
Игра проиграна. Почему? Дело не в том, что она обронила козырную карту или не сумела в нужный момент подстроить фокус, – нет, просто соперник оказался сильнее и потому победил.
Считая себя важной пленницей, о которой обязаны заботиться, Люси погрузилась в безразличие. За последние несколько дней она прожила сотню жизней, и у нее не осталось сил для страданий, по крайней мере на какое-то время.
