– Это все? – сурово покачав головой, спросил доктор Мосгрейв. – Более вы ничего не хотите добавить?
– Нет. Думаю, рассказанное мной не нуждается в дополнениях.
– Итак, вы хотели бы убедиться, что эта женщина – душевнобольная, а потому не несет ответственности за свои действия?
Роберт вздрогнул: он не ожидал, что доктор так быстро угадает его желание.
– Да, умалишенной простится все, что бы она ни совершила.
– А заодно этот диагноз избавит вас от скандала, не так ли, мистер Одли?
Роберт нервно повел плечами: он опасался не скандала, а кое-чего похуже – обвинения в убийстве.
– Боюсь, мы напрасно потеряли время, – тихо промолвил доктор. – Если хотите, я осмотрю пациентку, но должен вас предупредить, что в болезнь леди Одли не верю.
– Почему?
– В ее действиях нет ничего, что свидетельствовало бы о душевном заболевании. Она убежала из дома в поисках лучшей доли. Что в этом ненормального? Второй брак посулил ей богатство и титул, и ради этого она совершила преступление, имя которому – двоемужие. В этом нет ничего необычного. Оказавшись в безумно трудном положении, она не впала в отчаяние, а проявила завидную изобретательность и хладнокровие и сделала все, чтобы выпутаться из беды.
– Однако наследственное умопомешательство…
– Может проявиться в третьем поколении и отразиться на детях женщины, если они у нее будут. Душевная болезнь не обязательно передается от матери дочери. Я и рад бы вам помочь, мистер Одли, но в рассказанной вами истории признаков ненормальности не усматриваю. Поверьте, в Англии ни один суд присяжных не примет всерьез вашу версию о психической ущербности этой женщины. Лучшее, что вы можете для нее сделать, – это отослать к первому мужу, если тот согласится принять распутницу.
Роберт вздрогнул, услышав упоминание о друге.
– Ее первого мужа нет в живых, – сказал он. – Точнее говоря, он исчез, пропал… И у меня есть основания предполагать, что его нет в живых.
Он говорил с заметным волнением, что, разумеется, не укрылось от внимания доктора.
– Первый муж леди исчез, – повторил мистер Мосгрейв, делая ударение на каждом слове, – и вы считаете, что его нет в живых.
Несколько минут он молчал, глядя на огонь тем же угрюмым взором, каким прежде глядел на него Роберт, а затем произнес:
– Мистер Одли, между нами не может быть недомолвок. Вы рассказали не все.
Роберт взглянул на доктора с нескрываемым изумлением.
– Вряд ли я смогу помочь вам, – продолжил Элвин Мосгрейв, – пока буду гадать, где кончается ваша откровенность и начинается недоверие. Вы рассказали мне только половину истории, связанной с названной леди. Итак, что стало с ее первым мужем?
Мистер Мосгрейв задал свой вопрос столь решительным тоном, словно был заранее уверен, что здесь кроется разгадка всех тайн.
– Я же сказал: не знаю.
– Однако ваше лицо поведало мне о том, что вы что-то скрыли от меня и кого-то подозреваете!
Роберт окаменел.
– Если вы желаете извлечь пользу из моего визита, мистер Одли, – продолжил доктор, стараясь говорить как можно убедительнее, – вы должны мне доверять. Итак, первый муж леди исчез. Когда и как?
Роберт с трудом поднял голову:
– Что ж, я доверюсь вам, доктор Мосгрейв. Расскажу на этот раз все без утайки. Я не прошу вас ни о чем, что могло бы нанести вред обществу, но умоляю, если можете, спасите имя нашего рода от бесчестья и позора!
Со страшной неохотой он рассказал об исчезновении Джорджа, о своих подозрениях и опасениях. Доктор Мосгрейв слушал так же внимательно и спокойно, как раньше. В заключение рассказа Роберт искренне воззвал к лучшим чувствам врача, умоляя пощадить великодушного старика, чье роковое доверие к порочной женщине принесло ему такие страдания на склоне лет.
По внимательному лицу врача невозможно было угадать, к какому выводу он пришел. Когда Роберт закончил, доктор Мосгрейв встал и вновь взглянул на часы:
– Я могу уделить вам еще двадцать минут, не более. Мне хотелось бы осмотреть больную. Вы говорите, ее мать скончалась в лечебнице для душевнобольных?
– Да. Вы осмотрите леди Одли один на один, без свидетелей?
– Да, если не возражаете.
Роберт вызвал горничную, и та проводила доктора в сказочный будуар.
Десять минут спустя Элвин Мосгрейв вернулся в библиотеку, где его ждал Роберт.
– Я поговорил с миледи, – сказал доктор, – и мы прекрасно поняли друг друга. У нее душевное заболевание в скрытой форме. Болезнь эта может не проявиться никогда, а может обнаружить себя один-два раза в жизни в виде приобретенного слабоумия, причем в наиболее острой форме. Приступ длится весьма непродолжительное время и возникает только при условии экстремального психического воздействия. Эта женщина – не душевнобольная, но в крови ее содержится наследственная порча. Вот почему в ней причудливо совмещается коварство сумасшедшего с расчетливостью нормального человека. Вы спросите, что все это значит, мистер Одли? Эта женщина опасна!
Доктор Мосгрейв несколько раз прошелся взад-вперед по комнате, а потом снова заговорил:
