Наконец дилижанс въехал в вымощенный камнем двор бывшего монастыря, служившего теперь гостиницей, в подвалах которой даже сейчас, при свете дня, теснились и пищали легионы крыс.
Леди Одли, с отвращением передернув плечами, вышла из дилижанса. Роберта окружили болтливые носильщики, которые сражались за его багаж и спорили между собой, в какой гостинице ему следует остановиться. Один из них по приказу мистера Одли убежал за наемным экипажем и вскоре вернулся с кэбом и двумя лошадками, такими маленькими, будто их сделали из одного животного обычного размера.
Оставив миледи в унылой кофейне под присмотром сонного буфетчика, Роберт уехал в наемном экипаже в противоположный конец тихого городка. Прежде чем определить жену сэра Майкла в лечебницу, рекомендованную доктором Мосгрейвом, ему предстояло множество дел: уладить формальности, повидать официальных лиц, предъявить письмо английского доктора, обговорить условия и подписать документы, и лишь после этого жестокая преступница обретет свое последнее пристанище на земле.
Вернувшись спустя два часа в гостиницу, он нашел свою подопечную за столом. Она отрешенно глядела на тающие свечи. На столе стояла нетронутая чашка кофе. Роберт усадил леди Одли в экипаж и вновь занял место напротив.
– Куда вы меня везете? – раздраженно спросила она. – Мне надоело чувствовать себе непослушным ребенком, которого запирают в темном подвале за плохое поведение! Куда мы едем?
– Туда, где у вас будет достаточно времени, чтобы раскаяться в своем прошлом, миссис Талбойс, – сурово ответил Роберт.
Они миновали огромную площадь, где возвышалось около полудюжины соборов, и выехали на широкий, освещенный фонарями бульвар, по которому дрожащими тенями скользили голые ветви, похожие на парализованные скелеты. Вдоль бульвара стояли величественные особняки «с парадным двором и садом», на каменных столбах массивных ворот красовались гипсовые вазы с геранью. Кэб продребезжал три четверти мили по дороге и остановился перед самыми старыми и массивными воротами из всех, мимо которых они проезжали.
Выглянув в окно, миледи тихонько вскрикнула. Великолепные гигантские ворота из железа и стекла освещала одна-единственная лампа – жалкий дрожавший огонек, боровшийся с мартовским ветром.
Кэбмен позвонил, отворилась маленькая деревянная калитка в воротах, вышел седовласый страж. Он молча взглянул на кэб и тут же скрылся, а через три минуты появился вновь, отомкнул замок и широко распахнул створки ворот, за которыми обнаружился пустынный внутренний двор, вымощенный брусчаткой.
Экипаж остановился у парадных дверей серого каменного особняка с длинными рядами тускло освещенных окон, напоминавших глаза усталых путников. Миледи, притихшая и настороженная, под стать холодным звездам на зимнем небе, посмотрела на окна серьезным, внимательным взглядом. Одно из них было занавешено тканью выцветшего красного цвета; за этой занавеской беспокойно сновала тень женщины в фантастическом головном уборе.
Внезапно миледи схватила Роберта за плечо и указала на окно:
– Теперь я знаю, куда вы меня привезли. Это сумасшедший дом!
Мистер Одли молча помог даме выйти из экипажа, провел в вестибюль и вручил письмо доктора Мосгрейва опрятно одетой, жизнерадостной на вид женщине средних лет, которая вышла им навстречу из маленькой комнатки, напоминавшей бюро регистрации в отеле. Эта особа с улыбкой поприветствовала Роберта и миледи и, отослав слугу с письмом, пригласила их в комнатушку с яркими янтарными занавесками и маленькой печкой.
– Мадам, по-видимому, очень устала, – сочувственно промолвила француженка и указала миледи на кресло.
«Мадам» устало повела плечами и окинула комнату неблагосклонным взглядом.
– Куда вы меня привезли, Роберт Одли? – с раздражением воскликнула она. – Вы считаете меня ребенком, которого можно обманывать?
– Это частная лечебница, – серьезно ответил молодой человек. – Я не собираюсь вас обманывать.
Миледи помолчала, задумчиво глядя на Роберта.
– Частная лечебница? Так это называется во Франции? В Англии мы говорим «сумасшедший дом». Это ведь дом для умалишенных, мадам? – спросила она по-французски, повернувшись к женщине.
– Нет, что вы, мадам! – запротестовала та. – У нас очень приятное заведение, где вы можете…
В эту минуту в комнату вошел, сияя улыбкой, директор «приятного заведения» с письмом доктора Мосгрейва в руке.
– Чрезвычайно рад познакомиться! Сделаю все, что в человеческих силах. Для друга моего знакомого, выдающегося английского доктора…
Директор вполголоса сообщил Роберту, что доктор Мосгрейв кратко описал в письме суть дела и он готов взять на себя заботу об очаровательной и восхитительной мадам… мадам…
Он вежливо потер руки и вопросительно посмотрел на мистера Одли. Роберт впервые вспомнил, что ему рекомендовали представить несчастную вымышленным именем, и сделал вид, что не услышал. Он мог назвать первое попавшееся, но случилось нечто необъяснимое: все фамилии, кроме друга и его собственной, вылетели из головы.
