– Может, мы ошиблись? – предположил я. – С чего вообще взяли, что надо на кладбище идти?
Еще раз тщательно осмотрев могилы, мы решили вернуться в лагерь и завтра получше вчитаться в загадку и подольше подумать над ней.
– Беги, дружок, домой, – сказал я, отпуская шпица.
Однако песик сел на землю и доверчиво посмотрел на меня.
– А вы, кажется, подружились, – с улыбкой заметила Наташа.
– Иди, давай! – гаркнул я и топнул ногой.
Лучок пискнул и, сорвавшись с места, ломанулся в сторону деревни. Мы же со спокойной душой отправились обратно в лагерь. Вернее, со спокойными душами шагали Наташа и Глеб, беспечно обсуждая загадку. Я же шел с абсолютно неспокойной душой, то и дело озираясь по сторонам и остро реагируя на каждый шорох. Даже на кладбище было уютнее, чем в этом ужасном лесу.
– Почти пришли, – сказала Наташа, кажется, заметив мое волнение. Стебать она меня почему-то не стала. Даже наоборот, посмотрела с сочувствием, и от этого мне сделалось еще хуже. Теперь в ее глазах я буду выглядеть трусом.
Внезапно Глеб остановился и всмотрелся вдаль.
– Надо сворачивать с тропы, – пробормотал он.
– Но еще рано, – шепнула Наташа.
– Мне показалось, что я кого-то увидел там. – Райский кивнул на уходящую вглубь леса тропинку. – Скорее всего, животное. Лиса или кабан. Волков же тут не водится?
Наташа мотнула головой. Я насторожился и, сощурившись, вгляделся в подсвеченную фонариком тьму. Никого видно не было. Однако в ту секунду, когда Глеб отвел в сторону луч света, на тропе появилось что-то белое. Решив, что это блик от света, я закрыл глаза, а когда открыл, то отчетливо увидел очертания человеческой фигуры в белом.
– Вот черт! – воскликнул я.
Наташа и Глеб повернулись на мой крик. По их расширившимся глазам я понял, что они тоже видят эту жуть, которая начала медленно приближаться к нам.
– Бежим! – взвизгнула Наташка.
Сорвавшись с места, мы ломанулись по траве и кустам в сторону, где примерно находился лагерь. Бежали так быстро, что оставалось лишь мысленно молиться, чтобы не споткнуться о корни и кочки. В момент, когда казалось, что до лагеря мы никогда не добежим, дрожащий свет от фонарика осветил родной забор.
Наташа юркнула в дырку, а мы с Глебом с разбегу залезли на забор и, движимые страхом, с легкостью через него перемахнули, чего не могли сделать в обычном состоянии.
Более-менее мы успокоились, когда добрели до нашего корпуса.
– Что. Это. Было. – произнесла Наташа, тяжело дыша.
– Ты про фигуру в белом? – Глеб согнулся пополам и уперся ладонями в колени.
– Злой дух, кто же еще! – выдохнул я. – Черт, больше ночью никуда не ходим, ясно?!
Друзья молчали. Кажется, оба были напуганы не меньше меня.
– Да вы надо мной издеваетесь?! – раздался позади знакомый голос.
Из темноты к нам вышел Илья. И, черт возьми, я не знал, какое из двух зол, с которыми мы сегодня столкнулись, лучше: злой дух или наш вожатый.
Наташа
Остаток ночи мы снова провели за наказанием от Ильи, а после, дождавшись его ухода, устроились под фикусом и заново начали изучать подсказку. Про злого духа никто из нас больше не вспоминал.
Так и не придя ни к какому разумному заключению, мы разошлись по своим комнатам уже перед рассветом.
Разумеется, утром мы были совершенно разбиты. Благо, расписание сегодняшнего дня было легким: утренняя зарядка, завтрак, поход на пляж или же игры на смекалку на территории лагеря, обед, а затем можно было снова уйти на пляж с вожатыми или же остаться в лагере и заниматься своим делами до самого ужина.
– Я глаз не сомкнул до самого будильника. Все думал над подсказкой, – пожаловался Глеб. Перед ним стояли две кружки с черным кофе.
– Каждый раз удивляюсь тому, как ты уговариваешь нашу грозную повариху давать тебе кофе, а не ту бурду, которая указана в меню. – Я разочарованно посмотрела на свой кофе – холодный, приторно-сладкий и с большим количеством молока.
– Ничего не могу поделать со своим обаянием. – Глеб улыбнулся так, что мое сердце пропустило удар.
Как ни крути, а Райский был красивым. Максим, конечно, тоже, но их красота была разной. Из Глеба вышел бы идеальный темный эльф или вампирский граф, а из Максима – русский богатырь, типа Алеши Поповича.
– Не в обаянии дело. – К нашему столику подошел Снегов и сел рядом со мной. – На мои просьбы эта повариха тоже не реагирует.
– Ты просто не в ее вкусе, – пошутила я.
– А консерв наш в ее вкусе, да?
– Консерв? – переспросила я.
– Это он так слово «консильери» вывернул, – заметил Глеб, лениво разламывая вилкой сырник со сгущёнкой. – Видимо, решил, что придумал мне гениальную «кличку».
– А разве нет? – хохотнул Макс и отправил в рот целый сырник.
– Темная покажет, что я думаю по поводу всех твоих дурацких погонял, – сощурив карие глаза, мстительно произнес Райский.
Снегов что-то ответил ему, но из-за сырника во рту мы не поняли ни слова.
– Приветики всем! – Позади Макса возникла Лера.