– Она загорает и в воду лезть не хочет, – весело ответил Макс. Видимо, радовался, что Лера предпочитает не купаться, а загорать.
– Мне тут Анатолий кое-что любопытное рассказал. – Я уже не могла терпеть и хотела скорее поведать ребятам о совеем открытии. – Оказывается…
По всему пляжу раздалась сирена. От испуга я чуть не захлебнулась водой и пошла бы ко дну, если бы не чьи-то уверенные руки, которые схватили меня за талию и подтолкнули к поверхности.
– Райский, Снегов и Романова! – донесся до нас искаженный рупором голос Ильи. – Не заплывать за буйки!
– Урядник, блин, – буркнул сзади меня Глеб. Именно он схватил меня за талию и помог всплыть.
Свои руки он убрал не сразу, и я успела понять, что мне нравится, когда он меня касается.
– Илюха своей сиреной чуть собственную сестру не утопил, – фыркнул Максим.
– Сейчас он нас заметил, а когда я с Игнатом плыла, проворонил, – раздраженно сказала я.
– Он с медичкой заболтался, – поделился своим наблюдением Глеб. – Я когда пришел на пляж, он с ней сидел и ворковал.
– Твой старший братишка не иначе влюбился? – хохотнул Снегов.
Я кивнула, соглашаясь с ним.
– Похоже на то. Я его с ней застукала в медкабинете в первый день. Они стояли друг к другу близко-близко, и Илья у Марьяны из волос жучка вынимал.
– Какие невинности! – Макса мой рассказ рассмешил еще больше.
– Вот он и не спит ночами из-за любви, – добавил Глеб, тоже посмеиваясь. – Бродит по лагерю и ловит нарушителей. Если еще когда-нибудь будем убегать после отбоя, надо быть осторожнее.
– Кста-а-ати, – протянула я, вспомнив, о чем хотела рассказать ребятам. – Нам уже сегодня ночью надо будет совершить новую вылазку.
У обоих парней глаза на лоб вылезли от моего заявления. У Снегова так вообще даже глаз задергался.
– Ты разобралась с подсказкой? – понял меня Глеб.
Я радостно кивнула.
– Мы не ту могилу искали. Алефтина – не родная мать бабы Кати. Она – ее мачеха. А родную звали Лилией, она умерла в родах.
– Это, что, нам опять на кладбище чапать?! – фальцетом произнес шокированный Максим.
– Не хочешь, не иди. Тебя никто не заставляет.
Сказав это, я поднырнула и поплыла к берегу. От долгого пребывания в прохладном пруду я озябла, и теперь мне хотелось понежится на солнышке и перекусить чипсами.
Глеб
После долгой и эмоциональной речи Снегова на тему небезопасности ночных походов мы единогласно решили отправиться на кладбище после ужина. Правда, пришлось отпрашиваться у Ильи, который сначала никак не хотел нас отпускать. Нам повезло, что рядом с ним в тот момент была его пассия Марьяна, которая выступила на нашей стороне и попросила Илью нам уступить. В итоге наш вожатый недовольно буркнул, что мы можем пойти гулять в Дубки с условием, что в девять вечера мы втроем уже будем в своих комнатах.
Разумеется, мы все дали ему честное пионерское слово, вот только нам, да и Илье, я думаю, с трудом верилось, что мы вернемся вовремя. Про так называемого «лесного духа» мы нашему вожатому ничего не сказали. Еще сочтет нас ненормальными и вообще никуда не пустит дальше своего корпуса.
Так как мы покидали лагерь официально, путь наш лежал не через лес, а через проселочную дорогу и поле.
– Вот это другое дело! – радовался Макс, бодро шагая по дороге. – Светло, не страшно, птички поют! Красота!
Я был с ним полностью согласен. До вчерашнего инцидента мне было не страшно ходить по ночному лесу, однако теперь мне хотелось на некоторое время воздержаться от ночных походов по чащам и по кладбищам тоже. Здравый смысл говорил мне, что увиденному в лесу есть разумное объяснение. То, что мы видели, никак не может быть призраком. Скорее всего, это был человек. Вот только кому надо бродить по лесу ночью с ног до головы в белом? Разве что убийце, который понял, что мы тоже ищем клад…
Я скосил взгляд на Наташу, которая молчала всю дорогу – даже над Максом не подшучивала. После сегодняшнего пребывания на пляже у нее немного покраснел ее вздернутый носик, а на плечах обозначились четкие веснушки. Я смотрел на ее аккуратные и хрупкие плечи, ощущая потребность коснутся их, пробежаться по ним пальцами и поцеловать россыпь веснушек.
Интересно, ей действительно нравится этот смазливый Игнат?
В молчании мы вошли на кладбище и осмотрелись.
– Случайно твоя отменная память на могилы не подскажет нам, где искать ту, что принадлежит Лилии? – обратилась Наташа к Снегову.
Максим поджал губы и, прикрыв глаза, медленно помотал головой.
– Ясно, – вздохнула Наташа. – Значит, разделяемся и ищем.
Мы с Максом послушно кивнули и разбрелись по разным сторонам.
Кладбище – настоящая находка для любящего прогулки интроверта! Можно спокойно бродить среди могил, читать имена и высчитывать годы жизни. Есть, где посидеть и подумать о тщетности бытия, и даже можно перекусить конфетами.
Могилы и мертвецы меня никогда не пугали. Даже по кладбищу братьев-капуцинов в Палермо я бродил без всякого страха, с интересом рассматривая мумий, выставленных в коридорах под сводами монастыря. Боялся я живых, которые, в отличии от мертвых, как раз могут здорово навредить.