Лидия замерла, окруженная танцующими людьми. У нее кружилась голова, но нет, ей не показалось – это был мальчик-птица. Она узнала бы его и в тысячной толпе: узкое лицо и черные блестящие глаза, которые смотрели прямо на нее.
– Что ты здесь делаешь? – произнесла наконец Лидия. Вопрос был дурацкий, но больше ей ничего не пришло в голову. Увидев мальчика-птицу, она ужасно обрадовалась: пусть он ей никто, но все-таки это человек из ее времени. Однако радость быстро сменилась гневом: разве не из-за него она попала в этот переплет? Разве не по его вине подвергалась опасностям?
– Я хотел увидеть тебя, – ответил мальчик-птица. – И спросить, как у тебя дела.
– Как у меня дела?! – взорвалась Лидия. – Как, по-твоему, дела у человека, который чуть не утонул, потом попал в тюрьму, и едва успел спастись от пыток, и… – Голос чуть не сорвался в плач. Лидия почти кричала, и танцующие пары стали обращать на нее удивленные взгляды.
– Может быть, выйдем отсюда? – спокойно предложил мальчик-птица.
Лидия кивнула, стараясь взять себя в руки. Они вышли в освещенный луной сад. Мальчик-птица сел на каменную скамейку под кипарисом. Лидия осталась стоять.
– Вот и еще одна встреча у скамейки, – улыбнулся мальчик-птица.
Лидия не ответила. Каждое его слово ужасно раздражало ее. Мальчик-птица снова посерьезнел.
– Это был твой выбор, Лидия! Я задал тебе вопрос, и ты могла ответить «нет».
– Но я понятия не имела, какие ужасы меня ждут! – воскликнула она. – Мог бы и предупредить!
– А я и сам не знал, Лидия. Приключение есть приключение, его нельзя спланировать.
Лидия смущенно кивнула. Это было чистой правдой.
– Я переношусь все дальше в прошлое, – вздохнула она. – Что мне теперь делать? Отправиться в каменный век или провести остаток жизни здесь?
– Ты хочешь домой, Лидия?
– Да, – кивнула она. – Я хочу понять, что надо сделать, чтобы снова перенестись в будущее. Ты можешь отправить меня туда?
– Нет, – ответил мальчик-птица. – Я могу дать тебе подсказку, но думать ты должна сама. Картины, к которым ты прикасалась, написаны художниками, жившими давным– давно. И изображают эти картины людей, которые жили тогда.
– Знаю, – перебила его Лидия. – Но где мне взять картину из двадцать первого века? Может, ты ее в кармане спрятал?
– Нет, зато у меня есть холст, – ответил мальчик-птица.
Он достал из-за пазухи рулон.
– Но он же совсем чистый! – воскликнула Лидия, развернув холст. – Мне это не поможет. Ты не мог захватить с собой настоящую картину из современной Швеции?
– Нет, – коротко ответил мальчик-птица. – Остальное – твоя работа, Лидия.
– И как же мне раздобыть картину современного шведского художника во Флоренции шестнадцатого века? Ты совсем сумасшедший? – разозлилась Лидия.
– Можешь считать меня кем угодно, – ответил мальчик-птица. – Но один такой художник здесь есть.
– Где? – растерялась Лидия.
– Стоит передо мной, – серьезно ответил мальчик-птица.
Лидия потеряла дар речи. Наконец она вздохнула:
– Не болтай ерунды. Я не художник. Мои рисунки никуда не годятся.
Мальчик-птица пожал плечами.
– Ну, значит, я ошибаюсь. Если ты не художник, то придется тебе остаться во Флоренции. Здесь не так уж плохо: и климат теплый, и люди добрые. А мне пора. Холст оставь себе.
Он встал и быстро скрылся в глубине сада. Лидия осталась стоять с рулоном в руках.
– А что надо нарисовать? – крикнула она вслед мальчику– птице.
– Не знаю, – донеслось из-за освещенных луной деревьев. – Например, автопортрет. Но помни, что я сказал, Лидия! Приключение есть приключение, его нельзя спланировать!
На следующее утро Лидия отправилась в мастерскую Леонардо да Винчи, дорогу туда она уже знала. От беспокойного сна болела голова. После встречи с мальчиком-птицей веселиться больше не хотелось, и Лидия ушла спать. Мона Лиза заглянула к девочке и, присев на краешек кровати, спросила, понравился ли ей маскарад. Лидия кивнула и пожелала хозяйке спокойной ночи. Но уснула она не сразу, несмотря на усталость. Стоило ей закрыть веки, как перед глазами вставало насмешливое лицо мальчика-птицы. Но к утру Лидия знала, что нужно делать.
Леонардо открыл дверь и, рассеянно скользнув взглядом по Лидии, кивнул в знак приветствия. Лидия поняла, что ему некогда разговаривать, поэтому выпалила:
– Синьор Леонардо, пожалуйста, мне очень надо нарисовать картину. Можно мне взять немного красок? Я не буду вас беспокоить, только займу какой-нибудь уголок и буду там рисовать.
Но Леонардо покачал головой.
– Мне нужен полный покой. Я провожу очень важный эксперимент.
– Ну пожалуйста, пожалуйста! Я что угодно отдам за краски, у меня даже холст есть! – Она показала сверток.
Леонардо был очень добрым человеком, и Лидия ему нравилась.
– Что ж, – вздохнул он наконец. – Но сначала тебе придется кое с чем мне помочь. А потом я дам тебе краски и мольберт. Договорились?
