– Надеюсь, мы еще увидимся, Лидия! Вот мой адрес. – Мэри просунула руку в оконце наемного экипажа и протянула листок. – Мы можем порисовать вместе. Например, пейзаж с натуры – посмотрим, схватится ли Дега за оружие. А когда допишем, вставим картины в золоченые рамы!
Лидия рассмеялась. Мэри ей нравилась, но писать пейзажи в ее компании не хотелось. Другое дело – автопортрет!
Вернувшись домой, Лидия увидела, что Иветт и Катрин сидят на кухне и за обе щеки уплетают спелые груши. В вазе на столе стояли свежие красные розы.
– Он опять принес цветы, – сообщила Иветт. – И целую корзину груш! Вот Даниэль разозлится…
– Ах, вот бы и мне кто-нибудь что-нибудь подарил… – вздохнула Катрин.
Груши были сочными и сладкими. И Даниэль, как и предсказала Иветт, пришел в бешенство.
– И что мне было делать? – возразила Иветт. – Цветы и фрукты лежали под дверью. По-твоему, их надо было выбросить? У нас ведь совсем нет еды!
Даниэль что-то пробормотал в ответ, а потом не удержался и тоже взял грушу.
– Послушайте! – воскликнула Иветт. – Я знаю, как заработать денег. Мы можем выступать у какого-нибудь кафе на бульваре. Даниэль, ты будешь играть на скрипке, а мы с Катрин – танцевать!
– Ни за что! – отрезал Даниэль. – Я такими глупостями не занимаюсь и вам не позволю. Это все равно что попрошайничать.
– Ну и сиди тут, голодай, – обиделась Иветт. – Мы с Катрин попросим какого-нибудь красавца из оркестра нам аккомпанировать.
Даниэль нахмурился.
– Ладно, – согласился он наконец. – Только никакого канкана, слышите? И мужчинам не улыбаться!
Катрин и Иветт прыснули от смеха. Тут Иветт вспомнила про Лидию.
– А ты, Лидия, можешь петь!
– Ни за что на свете! – испугалась та.
– Тогда делай что-нибудь другое. Ты, кажется, хорошо рисуешь? – вспомнила Катрин.
– Так себе… – неохотно ответила Лидия.
– Придумала! – воскликнула Иветт. – Ты можешь рисовать портреты за деньги. Выйдет замечательно!
– Я не умею… – еще больше испугалась Лидия.
– Брось! Еще как умеешь, – уверенно произнесла Иветт. – Ты такая юная и хорошенькая, что тебе будут давать деньги и просто так.
Слова Иветт задели Лидию. Разговаривают с ней как с маленькой! Хотя, конечно, они были к ней очень добры, пустили к себе жить и делятся последними крошками.
– Окей, – сдалась она.
– Окей? Что это значит? – переспросила Катрин.
– Это значит «да». Но если людям не понравятся мои портреты, я не виновата.
– Можешь рисовать карикатуры, как Домье, – предложил Даниэль.
– Кто он? – спросила Лидия.
– Очень хороший художник, которые рисует смешные портреты, – ответил Даниэль. – Правда, иногда получается обидно. Как-то раз его посадили в тюрьму за то, что он изобразил короля в виде груши. Вот такой! – Даниэль взял из корзины последнюю грушу и откусил большой кусок.
– Как хорошо, что у меня есть поклонник, Даниэль, – заметила Иветт. – Тебе явно по вкусу его подарок.
– Лучши помолчи, – отозвался старший брат.
На следующий день, ко всеобщему разочарованию, пошел дождь. Но к вечеру, как раз когда Иветт и Катрин вернулись с репетиции, небо просветлело. Взяв с собой Лидию, девушки по бульвару пошли к открытому кафе, находившемуся на площади. Как только выглянуло солнце, в кафе потянулись посетители. Даниэль уже ждал их, держа под мышкой скрипку в футляре, и заметно волновался.
– Табличку принесли?
Иветт показала ему картонку, на которой Лидия вывела: «Поддержите молодых парижских артистов: музыка и танцы в исполнении Даниэля, Иветт и Катрин. А Лидия нарисует ваш портрет».
Иветт и Катрин накрасились и вплели в волосы искусственные цветы из ткани. Лидия, которой предстояло сидеть и рисовать, заткнула себе цветок за ухо.
Даниэль достал и настроил скрипку.
– Готовы? – спросил он и тут же заиграл польку. Иветт и Катрин закружились перед столиками, придерживая подолы своих длинных юбок. Изящно танцевать, спотыкаясь о булыжники мостовой, было непросто, но девушки старательно держали осанку и улыбались публике. Лидия присела за столик, положив перед собой блокнот и карандаш. Сердце бешено колотилось – казалось, она не сможет провести ни одной линии.
Как только полька закончилась, отовсюду послышались громкие аплодисменты. Иветт и Катрин поклонились, и Даниэль заиграл вальс, за которым последовала еще пара мелодий. После Иветт обошла публику, держа перед собой шляпу. Вернулась она с сияющей улыбкой:
– Смотрите, сколько мы заработали!
К Лидии никто так и не подошел, но она была только рада избежать позора. Хотя все-таки ей было немного обидно. Пока девушки танцевали, кафе наполнилось посетителями. Те, кому не досталось места за столиком, стояли полукругом, глядя на юных танцовщиц и Даниэля. Он снова настроил скрипку. Его лицо выражало полную сосредоточенность и напряжение, со лба струился пот. «Какой же он хороший скрипач!» – подумала Лидия.
– Это вы рисуете портреты? – раздался вдруг мужской голос.
