Оглядевшись по сторонам, Лидия вдохнула чудесный запах масляных красок и терпентина, от которого чуть не закружилась голова. Галерея оказалась больше, чем она думала, и все стены были сплошь увешаны картинами. Из комнаты за галереей выглянул мужчина с бородой. Он приветливо улыбнулся, но ничего не сказал. Прохаживаясь по галерее и рассматривая полотна, Лидия чувствовала, что именно этот стиль, этот тип живописи ей больше всего по душе. Картины изображали парижан в ресторанах и у барных стоек, в домашних интерьерах и в кафе, концертные залы и пикники. Картины висели очень плотно, и от цветных мазков рябило в глазах. Лидия читала подписи: Манэ, Коро, Ренуар, Дега… Картины последнего Лидия уже научилась отличать от других. Он как будто писал мгновения: движение, жест, действие… Его полотна напоминали фотографии, где некоторые люди попали в кадр только наполовину. Постепенно Лидия поняла, что это и есть современная живопись – ни Рембрандт, ни Веласкес так не писали.
У одной картины, висящей в углу, Лидия задержалась надолго. Это был портрет женщины в желтом платье, которая читала, сидя на скамейке среди деревьев и розовых кустов. Ее лицо выражало полную сосредоточенность. Лидия, сама не зная почему, не в силах была отвести от нее взгляд. Ничего необычного в картине не было, но атмосфера очаровывала. Подпись в уголке гласила: «М. Кэссетт».
– Она вам нравится? – внезапно услышала Лидия.
Женский голос говорил с забавным английским акцентом. Лидия обернулась и увидела женщину лет тридцати, одетую в светлый костюм и с зонтиком в руке. В карих глазах играла улыбка, а из копны небрежно убранных волос выбивались кудряшки.
– Нравится, – ответила Лидия. – Но кто такой Кэссетт? Я о нем ни разу не слышала.
– Да, она не слишком известна, – ответила женщина.
– Она? Значит, эту картину написала женщина?
Незнакомка кивнула.
– Не стоит скромничать, мадемуазель Мэри, – послышался голос бородатого владельца галереи. – Картина прекрасная, многие восхищаются ею.
– Ах, это ваша картина! – воскликнула Лидия. – А я думала, женщин-художников в это время почти не было… – Она осеклась, осознав, как странно прозвучали эти слова.
– Вы правы, нас «в это время» почти нет. – Слова Лидии явно позабавили художницу. – Чтобы женщину признали художником, ей надо очень сильно постараться. Сидеть дома и рисовать хорошенькие миниатюры – это пожалуйста. Но если ты хочешь выставлять свои полотна в галереях и зарабатывать тем самым на жизнь… Мужчин это почему-то пугает.
– Ну уж, мадемуазель Мэри! Вы ученица самого Дега, – воскликнул владелец галереи. – Он очень вас хвалит. И его не волнует, что вы женщина…
– Это правда, – перебила Мэри. – Сегодня у меня как раз урок. Вам нравится Дега? – спросила она Лидию.
– Да, особенно его «балетные» картины.
– Он часто рисует балерин в Опере, – заметила Мэри.
– Я знаю! Я его там видела! – поспешила сообщить Лидия. – Он такой добрый.
– Значит, вы будущая балерина? – спросила Мэри.
– Нет, я будущая художница, – твердо заявила Лидия.
– Добрым я Дега не назвал бы, – заметил владелец галереи. – Порой он демонстрирует ужасный нрав. Наверное, вы произвели на него хорошее впечатление. Как вас зовут?
– Лидия.
– Пойдемте со мной к Дега, Лидия! – воскликнула Мэри. – Будет весело!
– Ох уж эти американцы! – вздохнул владелец галереи. – Напористые люди. Милая моя мадемуазель Мэри! Неужели вы и вправду собираетесь привести в мастерскую Дега совершенно незнакомую девочку? Он разозлится и выставит вас обеих за дверь!
– Вовсе нет! – решительно ответила Мэри. – Он не устоит перед обаянием двух великолепных дам, не так ли, Лидия? Прощайте, мсье Воллар!
Взяв Лидию под руку, художница покинула галерею.
– Можно было бы прогуляться, – сказала Мэри, когда они оказались на улице. – Но перед встречей с великим Дега стоит отдохнуть и собраться с мыслями. Эй! – Она махнула рукой, и извозчик остановился у тротуара.
Вчера Лидию чуть не сбили лошади, а сегодня она сама восседала на мягком плюшевом сиденье в такой же коляске. Извозчик причмокнул, и они плавно тронулись в путь.
– Может быть, он и правда рассердится, если я появлюсь в мастерской? – тревожно спросила Лидия.
– Ну что вы, – отозвалась Мэри. – Я умею с ним разговаривать. На самом деле он просто ужасно застенчив.
Мэри оказалась права. Мастерская была заперта, и, когда спутница Лидии принялась стучать, голос за дверью спросил, кто это.
– Мэри Кэссетт! – прокричала художница.
Щелкнул замок, Мэри открыла дверь, однако за ней никого не оказалось. Гостьи поднялись по крутой винтовой лестнице, на самом верху которой стоял Дега. Увидев Лидию, он удивился, но тут же улыбнулся:
– Ах, это опять вы? Мир тесен! А художниками, я вижу, теперь хотят стать чуть ли не с пеленок. Однако чем же вас развлечь, пока мадемуазель Кэссетт будет брать урок?
– Она будет сидеть и смотреть. И многому научится, – быстро ответила Мэри. – Лидия – большая поклонница мсье Дега, которому следует уделять внимание и юным ценителям искусства.
– Вот как, ну что ж… – пробормотал тот.
