Лицо по-прежнему не двигалось. Оно было из камня. «Что за ерунда!» – подумала Лидия и села. Кусочек песчаного берега, на котором она лежала, был окружен огромными скалами причудливой формы. Каменное лицо выступало из нависавшей над Лидией скалы. Оглядевшись по сторонам, она обнаружила множество странных, угловатых образов, словно высеченных рукой безумного скульптора, который бросил работу на полпути. Вот голова тигра, а вот женщина в тюрбане, а вот горбатый старик… Но где же она находится? Как жаль, что она так внезапно покинула мастерскую Тёрнера, даже не успев попрощаться. Он нравился Лидии, хоть и пил слишком много джина, был не слишком опрятен и даже плохо пах. Тёрнер был добр к ней, помогал рисовать и приложил немало усилий, чтобы вернуть ей память. Лидии стало стыдно, что она так и не рассказала ему свою историю.
Значит, мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, с грустью подумала она. Лидия рисовала свои сны, перемещая на холст образы, жившие в ее подсознании, и этого оказалось достаточно, чтобы перенестись в новое время и новое место. Она могла оказаться где угодно, в любой эпохе – может быть, она в древности? Лидии стало не по себе: а вдруг она единственный человек в окружении гигантских ящериц? Нет, это вряд ли – ведь, очутившись в новом месте, она всякий раз знакомится с каким-нибудь художником. Я как «Летучий голландец», вздохнула Лидия. Дедушка как-то рассказывал ей про корабль, на который кто-то наложил проклятье: он не мог бросить якорь ни в одной гавани и был обречен на вечные скитания по морю.
Лидия встала и утерла пот со лба. Она ужасно хотела пить, но где же взять воды? К тому же она была слишком тепло одета. Сняв куртку и повязав ее вокруг пояса, Лидия пошла в направлении моря. За скалами простиралась песчаная пустошь, а за ней возвышались новые скалы. Лидия упорно шагала вперед, хоть язык от жажды прилипал к нёбу, а голова раскалывалась. Шум волн доносился все отчетливей, и наконец за очередной скалой показалось море. Перед ней простиралась бесконечная, играющая солнечными бликами поверхность воды. Лидия не удержалась и, скинув с себя одежду и обувь, с радостным криком бросилась в теплые волны. Она прыгала и плескалась, она обнимала море и окуналась в прозрачно-зеленые толщи воды, выныривая на поверхность и счастливо фыркая. Море, какое счастье! Казалось, целебная вода смывает и уносит с собой все беды и печали. Лидия легла на спину и позволила воде нести себя, качая и баюкая. Как давно она не купалась в море! Под закрытыми веками проплывали мерцающие образы, улыбающиеся лица, плавные движения тел.
Вдруг Лидию захлестнуло волной, и она едва не захлебнулась. Отфыркиваясь и кашляя, она побрела к берегу. Пить, конечно, очень хотелось, но только не соленую морскую воду. Присев на песок, чтобы обсохнуть на солнце, Лидия впервые порадовалась, что вокруг никого нет, – ведь она купалась голышом. Обсохнув и решив одеться, Лидия вдруг обнаружила, что кроссовок нигде нет. Вот странно: в спешке стягивая с себя одежду, она могла отбросить их в сторону, но ведь не так далеко! Лидия посмотрела на свои следы в песке: где-то там должны были лежать кроссовки… И тут она заметила чужие следы. Кажется, пока она купалась, тут побывал вор! Лидия ужасно разозлилась и решила во что бы то ни стало его найти. Следы были больше ее собственных, а вели они к каменистому мысу неподалеку. Лидия быстро зашагала туда: как бы не упустить вора!
Обогнув мыс, она увидела вдалеке одинокую фигуру, направлявшуюся к небольшой гавани, расположенной в глубине бухты. На берегу виднелись выкрашенные в синий цвет рыболовные лодки, а чуть выше белели каменные домики. Лидия прибавила шагу: человек что-то держал в руках – скорее всего, ее кроссовки! Правда, здесь берег был каменистым, и бежать босиком оказалось трудно. Добравшись до гавани, она остановилась в нерешительности: вокруг никого не было видно. Вор, должно быть, вошел в какой-то дом. Домишки были больше похожи на лодочные сараи, но один из них был чуть выше, выглядел опрятнее, и окон в нем было больше. Кажется, внутри кто-то есть! Ни секунды не колеблясь, Лидия подошла к выкрашенной в синий цвет деревянной двери и постучала.
–
Ах да! Лидия сунула руку в карман, с благодарностью вспоминая Долли, вернувшую ей пастилки. Положив одну в рот, она открыла дверь и шагнула внутрь.
