Тайна мертвой царевны полностью

– Да не наскокивай ты на меня, что кочет на хохлатку! Мне там не до заметок было, когда пуляли со всех сторон! Они в какой-то проулок – шмыг, не приметил, в какой, а я со страху одурел и понесся вдаль по Литейной. Навовсе голову потерял, чесал так, будто пятки скипидарьей смазал. Вдруг споткнулся, упал – с перепугу аж-даж решил, что догнала меня таки пуля, хотя уже удрал так далеко, что навряд ли такое могло случиться. Знать, просто споткнулся. А как поднялся – глядь, те трое впереди идут, отпыхиваются! И Вера наша Николаевна, и Петр энтот Константиныч, ну и Ната. Барышни впереди, а он заследом – прикрывает, значит, отход по всем правилам. Они идут, поспешают, не оглядываются, а он взглядом то и дело – зырк да зырк! Квартал еще прошли до Кирочной, там и свернули.

– Квартал еще прошли? До Кирочной? И ты целый квартал за ними, что ли, шел? – удивился Дунаев. – Но зачем? Почему?

– Никуда я не шел, – обидчиво поджал губы Файка. – Что я, пес охотничий, выслеживать их?

Дунаев не сомневался, что Файка врет. Конечно, потащился вслед за Верой – скорее всего, из праздного любопытства. Но сейчас это было не важно. Главное – узнал он, где живет «убивца» по имени Ната.

– Ты видел, в какой дом они вошли? – спросил он, затаив дыхание, однако Файка качнул головой:

– Нет. Покуда я до угла доплелся, они как в воду канули.

– А, черт… – просвистел сквозь зубы Дунаев. – Ладно, и на том спасибо. Ну, я пошел.

– Далеко? – насторожился Файка. – Уж не на Кирочную ли?

– А ты что за спрос? – съехидничал Дунаев.

– Дык как же?! – развел тот руками. – Разве ж я не человек? Разве ж мне неохота тебе подсобить убивцу изловить?! Как ты их искать будешь, Нату с ее буржуем, если ты их видеть не видывал? Они мимо пройдут – ты и не чихнешь! А я их лица рассмотрел! У меня глаз вострый!

– Ну да, буржуя ты описал очень выразительно, – вынужден был согласиться Дунаев. – А девушка? Какая она из себя? Что маленькая, я и сам знаю, а лицо? Лицо у нее какое?

Файка отвел глаза:

– Лицо да лицо. Какие у девок лица? Глаза… светлые такие. Волос русый. Да ладно, пошли! Коли увижу, сразу знак подам.

И он метнулся к выходу из Казачьего переулка.

Дунаев поспешил следом.

«…Он слишком долго жил, пользуясь милостью революции, этот коронованный убийца.

Рабочие и крестьяне, поглощенные гигантской творческой работой и великой революционной борьбой, как будто не замечали его и оставляли жить до народного суда.

Историей ему давно был вынесен смертный приговор. Своими преступлениями Николай Кровавый прославился на весь мир. Все свое царствование он безжалостно душил рабочих и крестьян, расстреливал и вешал их десятками и сотнями тысяч. Расстреливал он бедняков и тогда, когда они просто поднимались против своих хозяев, и тогда, когда они шли к нему за помощью.

Вокруг сидевшего в тюрьме бывшего царя все время плелись искусные сети заговоров. При переезде из Тобольска в Екатеринбург был открыт один из них. Другой был раскрыт перед самой казнью Николая. Участники последнего заговора свои надежды на освобождение убийцы рабочих и крестьян из рабоче-крестьянского плена определенно связывали с надеждами на занятие красной столицы Урала чехословацкими белогвардейскими погромщиками.

Народный суд над всероссийским убийцей опередил замыслы контрреволюционеров.