Ната так и упала на стул, сжимая письмо в кулаке:
– А мне ни словом не обмолвилась! Бедная Верочка! Всегда такая веселая была… и все от меня скрывала!
– Значит, она своего душегуба все же вымолила, кем бы он ни был! – вздохнула Елизавета Ивановна.
– Рита, можно я Верочкино письмо заберу? – попросила Ната.
Рита кивнула.
– Послушайте, вы оставляете, уезжая, такие письма? – встревоженно спросил Верховцев, просматривая те бумаги, которые выпали из ящика, пока Рита искала письмо Веры. – Это же опасно… Да не для вас, – отмахнулся он в ответ на ее испуганный вскрик. – Вы можете подвести тех, кто вам писал, если письма попадут в руки чекистов. Это все надо как минимум сжечь!
– Я как раз собиралась напоследок это сделать, – принялась оправдываться Рита, бегая глазами, причем все трое ее гостей мгновенно почувствовали, что она врет и просто-напросто забыла о письмах. – Но, Ната, ты не думай: письма Оли и Тани я с собой взяла, я с ними никогда не расстанусь! Это мои сокровища до скончания века!
– Лиза, займись этими бумагами на кухне, – велел Верховцев жене, передавая ей охапку бумаг. – Сожги их в каком-нибудь ведре или в миске. Впрочем, ты сама знаешь, как это лучше делается.
Елизавета Ивановна послушно вышла, и вскоре из кухни потянуло дымком.
– Теперь займемся более насущными делами, – сказал Верховцев. – Вы, Рита, когда должны выходить из дому?
– Да вот буквально через пять минут, – испуганно взглянула она на часы.
– Отлично, – кивнул Верховцев. – Вы своим необдуманным восклицанием на лестничной площадке поставили Нату в очень опасное положение. У меня есть основания думать, что по нашему следу идут те люди, которые убили Веру вместо Наты.
– Что?! – вскрикнули девушки в один голос.
– Да ты подумай головой! – с досадой взглянул Верховцев на Нату. – Сама же рассказывала, как было! Ту черную хламиду, в которой ты прибежала домой, тебе Вера дала, верно? И надела твое серенькое пальтишко. Кто дверь открыл? Ты? Она?
– Она…
– Вот! И сразу падать начала, так или нет?
