Только вышли на улицу – и полыхнуло в небесах! Пускали фейерверки, как предположил Степан, где-то около Кремля или в самом Кремле, а также на Страстном бульваре. Огни сияли, озаряя все вокруг. Светло было, воистину как днем. В небе кружились золотые, серебристые, красные и синие цветы, с треском лопались огненные шары. Десятки залпов, выстреливая одновременно, рассыпались веером искр, исполняющих в небе сумасшедший танец… Вдобавок небо прорезали лучи прожекторов, наведенных на Москву с разных концов. Что говорить – зрелище выдалось впечатляющее!
То и дело пялясь в небеса и замедляя шаги, они все же оказались наконец около зарослей сирени, которые сейчас отчетливо просвечивали на фоне освещенных окон.
Да, жильцы некоторых квартир вернулись домой. Правда, не все: Ритины окна по-прежнему оставались темны.
И все же Дунаев, Степан и Файка опять поднялись по темной лестнице, опять постучались, опять затаились, ожидая ответа, – и опять его не дождались.
– Ну что ж, идем к соседям? – шепнул Степан. – Только вы держитесь поодаль: меня они знают, мне откроют и будут, надеюсь, откровенны.
Дунаев нехотя согласился, однако Степан оказался прав.
Спустя несколько минут до Дунаева и Файки, затаившихся несколькими ступеньками ниже, донесся его стук в дверь, а потом и разговор с какой-то женщиной. Слушая, Дунаев еле удерживался, чтобы не броситься наверх и не вмешаться, однако Степан, надо отдать ему должное, мастерски замаскировал суть дела чисто бытовым интересом. Он рассказал, что к Рите должны приехать их общие знакомые и она попросила его, Бородаева, снять для них более удобное жилье, чем ее небольшая квартира, которую ей все равно придется освободить, когда она уедет. Квартиру он якобы снял, пришел сообщить Рите об этом, однако застать ее дома никак не может. Так вот не знает ли многоуважаемая Ирина Васильевна (видимо, так звали соседку), где Рита может находиться, и не случилось ли с ней чего-то дурного?
После сей преамбулы раздался срежет многочисленных замков: видимо, соседка окончательно прониклась доверием к визитеру и сочла, что дальше с ним через дверь разговаривать неудобно. Она даже пригласила Степана войти, однако тот отказался: наверное, опасался, что Дунаев не выдержит неизвестности и ворвется в квартиру, все испортив. А может быть, он просто хотел, чтобы Дунаев услышал каждое слово.
И Дунаев услышал, как соседка ахала и сетовала, что Степан немного опоздал. Да, в самом деле позавчера около полудня к Рите приехали трое: мужчина, женщина и молоденькая девушка. Однако Рита почему-то очень удивилась их приезду. Ирина Васильевна как раз проходило мимо, возвращаясь из лавки, и услышала, как Рита изумленно, словно глазам своим не верила, воскликнула: «Боже мой, Настенька!» Очевидно, она оговорилась, потому что отец девушки поправил: «Ее зовут Ната». Приезжие вошли в квартиру, дверь закрылась, и Ирина Васильевна больше ничего не слышала. Однако спустя примерно час Рита постучала к ней и попросила разрешения воспользоваться телефонным аппаратом, потому что ее собственный вдруг почему-то перестал работать. Ирина Васильевна, конечно, разрешила. Рита протелефонировала какому-то доктору, которого, впрочем, дома не оказалось, и Рита очень встревожилась.
– Ах, придется самим везти ее в больницу! – воскликнула она. – Как это некстати, боже мой! Ведь у меня буквально через час поезд.
Ирина Васильевна спросила, в чем дело. Рита сообщила, что из Петрограда приехали по важным делам родственники, которых она ждала гораздо раньше: ее троюродный дядя, его молодая жена и его дочь от первого брака. Рита уже уверилась, что они не появятся, и сама собралась покинуть Москву. Поезд совсем скоро. Но гости нагрянули, и стряслась беда: у приезжей дамы внезапно открылось кровотечение! Она беременна, и, похоже, ей грозит выкидыш. Срочно нужен врач, а Ритин знакомый доктор куда-то отлучился, как сообщили его домашние, и приехать не может. Ждать некогда. Придется искать извозчика и везти даму к врачу самостоятельно. Конечно, муж и падчерица собираются ехать вместе с ней. Что-то еще бормоча, охая и ахая, Рита торопливо простилась с соседкой, пообещала написать из Крыма – если, конечно, доберется туда живой, поскольку на железных дорогах и вообще в России нынче невесть что творится! – и убежала.
Спустя малое время соседка увидела в окно, что Рита с саквояжем и портпледом, а также ее гости со своими вещами, поддерживая с трудом передвигающуюся даму, вышли на улицу и направились к Страстной площади, где можно было найти извозчика.
Выслушав это, Степан, видимо, оторопел от изумления, потому что какое-то время царило молчание. Потом он спросил:
– А вы не помните, как фамилия того доктора, которому звонила Рита?
– Помню, хотя фамилия мне совершенно незнакомая, – отозвалась Ирина Васильевна. – Обычно нас всех тут пользовал доктор Лурье с Большой Бронной, а Рита вызывала какого-то господина Сухарева.
– Господина Сухарева… – повторил Степан, потом поблагодарил, простился с женщиной и сбежал вниз по ступенькам, сделав знак Дунаеву и Файке следовать за ним.
