Инта отыскала среди своих сокровищ складной нож, правда далеко не новый. Целый час она точила и натирала лезвие, пока не очистила от ржавчины.
Но следующим утром все пошло по-старому. Мад опять скакал и прыгал словно одержимый, визжал и выкрикивал угрозы. Даже Идаля и та, остановившись, фыркнула неодобрительно: мол, кабы знала, что ты такой, поддела бы тебя вчера рогами.
Инта была огорчена. В Шершенище, опустившись на траву, она развязала торбочку:
— Мориц, фью-фью…
Песик не отозвался. Тогда, засунув пальцы в рот, она свистнула на весь лес. Однако мохнатый приятель так и не появился — исчез.
Странно! Из дома Мориц выскочил вместе с коровами; по дороге в Шершенище, веселясь, он даже облаял колокольчик Сарке…
Вынув из торбочки хлеб, девочка отламывала кусок за куском и отправляла в рот, приговаривая:
— Непоседа какой! Я отдала бы тебе вот этот кусочек… И этот… Посмотри-ка, сколько тут тмина на корке — ты же его любишь. А теперь вот — ничего тебе, ничего! Теперь я сама.
Прошлым летом Нолд не находил себе места от радости: дедушка обещал достать породистого щенка овчарку. Однако получилось иначе. Отец, возвращаясь с мельницы, подобрал где-то в пути маленький мохнатый комок. Даже мама досадовала: «Не было собаки — и это не пес. Если только какой-нибудь барыне тютюшкаться с ним!» Отец оправдывался: «Овчарке знаешь сколько еды нужно; уж лучше поросенка выкормить».
Все же за зиму Мориц основательно подрос, и уже весной пастухи повздорили из-за него. Вроде бы ясно: в лесу собака нужнее, чем в поле. Но братишка заартачился: а сколько в Шершенище опасностей для Морица? И змеи, и волки, и медведи — чего только не напридумывал! И хотя Инта доказывала, что ничего такого в лесу нет да и, на худой конец, пастух всегда сумеет постоять за собаку, Нолд ни за что не хотел отпускать с ней Морица. Потребовалось мамино вмешательство.
Да, Мориц не только подрос, но еще и стал большим проказником. И хитрый!.. Пока в торбочке есть хлеб, пусть хоть корочка, он лает с похвальным усердием; даже птицы не слетают с верхушек деревьев на землю: такой брехун, оглушил начисто! Но стоит угощению кончиться — только его и видели; лишь изредка он выдерживал до обеда.
Позавтракав, Инта напилась воды из ручья и тотчас же принялась за изучение следов. Хвастать куда как легко, а вот сумеет ли она на деле отличить по следам своих коров от чужих, чтобы не повторился вчерашний конфуз?
И ведь верно: у каждого животного какие-то свои характерные особенности. Просто удивительно! Вот, например, Сарке. Такая подвижная, непоседливая, а ноги переставляет широко, как толстая важная лавочница из поселка. А какие странные отпечатки у Лауце: сама вороватая, и следы у нее неровные, то мельче, то поглубже. Ну, а у Идали, милой Идали, любимицы Инты, и следы, разумеется, тоже милые. А почему милые — неизвестно. Милые — и все тут!
Изучение следов всего небольшого стада не отняло много времени. Теперь можно было взяться за другие лесные письмена. И вот, возле раскидистого клена девочка вдруг насторожилась. Здесь недавно прошел конь — точно! Вот следы четырех подкованных копыт.
Конь в такой чаще? Сам он сюда никак не мог забрести… Конечно, случалось, что и лошади попадали в Шершенище, но они всегда брели по тропинкам или по свежим лесосекам. Сюда, в такую глушь, коня мог направить только человек — то ли верхом, то ли спешился и вел лошадь на поводу.
В приключенческих книгах обычно действуют опытные следопыты, которые в отпечатках подков разглядят характерные зазубринки, полоски, вмятинки, ну все-все вплоть до мельчайших подробностей. Инта, сколько ни всматривалась, ничего такого различить не смогла. И решила: подковы совсем новые, конь только что подкован, потому и отсутствуют особые приметы.
Инта не из трусливых. Она не испугалась — подумаешь, конь! Но какая-то необъяснимая тревога, может быть нисколько даже не связанная со следами, заставила ее выгнать стадо из лесу раньше, чем обычно.
На пастбище в поле девочка неожиданно узрела удивительную картину.
Овцы и свиньи спокойно паслись. Но что творили Нолд с Морицем!
К изгороди было привязано чучело, сляпанное наспех из снопа соломы. И вот оба они наскакивали на этого соломенного детину. Нолд науськивал собаку:
— Взять, Мориц, взять!
И сам, тяжело дыша, изо всех сил молотил по чучелу кулаками.
Красная от гнева, девочка топнула ногой:
— Ты почему Морица удержал дома? Это нечестно!
Нолд равнодушно пожал плечами:
— А он сам не захотел с тобой. Ему со мной интереснее.
— О-о, расхвастался!
— Хочешь, проверим, — с готовностью предложил Нолд. Уложив Морица рядом с белым барашком, они стали медленно отходить от него: сестра в одну сторону, брат — в другую.
Некоторое время пес, словно размышляя, поворачивал голову то влево, то вправо. Инта и Нолд, как и условились, уходили все дальше и дальше. Девочка была уверена, что сейчас Мориц вскочит, помчится к ней и начнет с радостным лаем прыгать возле своей ласковой и щедрой хозяйки.
Но не тут-то было! Мориц действительно вскочил, но бросился не к ней, а к брату и, взвизгнув, кинулся ему прямо на грудь.